Непогода

Глава 1

Пролог

— Мне нужен развод.
— Что? Какой, на хрен, развод?
— Обычный, — я прокашливаюсь и, открыв глаза, предпочитаю для созерцания пол и ничего более. Мне страшно смотреть на Антона. — Я хочу подать на развод.
— Да какого… — Он чертыхается. — Почему именно сейчас? Все нормально было. Какая шлея тебе под хвост ударила?
— Это обдуманное решение.
— Меня не было двое суток. Ты за сорок восемь часов приняла это обдуманное решение?

В тексте: развод, второй шанс, холодный герой

Глава 1

В спальне совсем темно. Шторы-блэкаут задернуты, ночник выключен — все не моими руками. Цейтнот всегда делал меня невнимательной к деталям, а паника лишала рассудительности. Неудивительно, что едва в дверном звонке заскрежетал ключ, сидевшая на диване я бросила плед и рванула к кровати, на ходу ударяя по выключателю в гостиной.

Пуховое одеяло служит надежным укрытием, ничуть не потеряв своей волшебной силы со времен моего детства, и плевать, что без включенного кондиционера прятаться под ним равноценно посещению сауны или визиту в пустыню. Лучше немного пропотеть, чем прямо сейчас посмотреть в самые прекрасные на свете серо-зеленые глаза с редкими голубыми крапинками.

Я просто не смогу.

Поэтому я притворяюсь спящей и пытаюсь отдышаться под тихие звуки, доносящиеся из прихожей: приглушенный хлопок закрывшейся двери, шорох задевшего стену чемодана, стук упавших на кафельный пол туфель, чертыхающийся шепотом голос, от которого по телу разбегаются мурашки. Спасибо новостройкам класса «эконом»: хорошо и прятаться, и ничего не упускать из виду.

Я слышу шаги, но не смыкаю глаз. Еще рано.

Через полуприкрытую дверь на кровать падает пятно света из гостиной.

— Вера? — зовет Антон растерянно, будто по возвращению из командировки всерьез ждал теплой встречи (смешно, он к ним совершенно равнодушен).

Не без труда сохраняя молчание, я неожиданно понимаю, что сама того не зная, вполне могла спалиться: что, если на улице он успел заметить горевший пару минут назад в окнах свет? От накрывшего стыда ускоряется биение сердца, и то попрыгивает почти в горле.

Наверное, сейчас мои заполошные вдохи и выдохи прекрасно слышны во всей квартире.

— Уснула. — Звучит совсем рядом разочарованный голос Антона.

Я мигом закрываю глаза, успев заметить нависшую надо мной тень. Под плотно сжатые веки проникает свет: отойдя от дверного проема, Антон, явно стараясь не шуметь, перемещается по спальне.

Разъезжаются туда и обратно створки платяного шкафа, раздаются два щелчка выключателей — по отдаленности шагов и движению света под глазами я догадываюсь, что один из них — в гостиной, а второй в ванной, и минуту спустя спальня погружается во мрак. Из-за закрытой двери льется шум открытого на полную душа.

Я лежу в кровати, боясь пошевелиться и потеряв счет времени. Воздуха не хватает, но сил отбросить одеяло и вынырнуть навстречу прохладе и кислороду нет. Каждая клеточка моего парализованного страданием тела ноет, охваченная тоской, которую, казалось бы, не составило труда унять — живительный источник находился лишь в десятке шагов, но...

Иногда получить желаемое невозможно.

Гипнотизирующий шум падающей воды прекращается. В спальню возвращается Антон, и я малодушно радуюсь, что лежу к его половине кровати спиной и точно не рискую, не выдержав, наконец воспользоваться предоставленной возможностью его увидеть.

Откинув одеяло, он забирается на постель. На грани слышимости начинает гудеть кондиционер и раздается щелчок блокировки телефона. Тяжело вздохнув, Антон ложится.

Ужасно хочется обернуться, выдать себя, сказать хотя бы несколько фраз. Мы не виделись целых три дня, обмениваясь лишь сухими сообщениями в мессенджере. Впрочем, переписка избавляла от многих проблем и дарила приятную свободу в проявлении чувств и эмоций.

С недавних пор я не могу смотреть Антону в глаза. Я не хочу, чтобы он все понял.

Еще два месяца назад все было хорошо. Наш молодой брак казался спокойным и крепким. Пусть небогатым на романтическую эйфорию, но надежным. А потом все изменилось.

Подушка подо мной постепенно мокнет, пока я неосознанно дышу с Антоном в такт и задавливаю стремящиеся выйти в мир всхлипы и чувства.

Наш брак больше не представляется мне хорошей идеей. И я так не могу. Я хочу вернуть свою прежнюю жизнь и спокойствие.

Три недели — и эта нестерпимая, выкручивающая душу и тело боль прекратится.

У меня есть ровно три недели, чтобы сказать Антону правду.

Но как?

Ведь в первую очередь этими словами я убью себя.