Непокорная для альфы

Глава 1

Маргарет

— И на кой черт я должна там присутствовать? — моему возмущению не было предела.

Ежегодно альфы Северного и Восточного побережий устраивают празднество «перемирия». Традиция тянется еще со времен наших прадедов. Простыми словами, они договариваются не рвать глотки друг другу хотя бы три дня в году. Праздник длится трое суток и поочередно проходит в каждой стае. Первый день — светский прием с фуршетом и вином рекой. Второй — спортивные состязания на арене. Третий — бал. Как вы, наверное, догадались, это банальная демонстрация богатства клана, звериной силы мужчин и красоты девушек. Моя матушка называет это возможностью найти замечательного жениха. И под словом «замечательный» она подразумевает отнюдь не любящего и надежного, а побогаче. Как тривиально.

Несколько лет мне удавалось избегать этой участи, придумывая отговорки одну нелепее другой. Но в этом году лимит оправданий был исчерпан.

— Ты не понимаешь, что это шанс встретить достойного мужчину! — вот о чем я и говорила последние полчаса. Мама уже сорвала голос.

Я закатила глаза от досады.

— Достойного мужчину я могу найти и здесь. Мне незачем наряжаться и трястись два часа в машине ради сомнительного смотра невест!

— В кои-то веки ты можешь просто сделать так, как велят?! — мать покрылась красными пятнами злости, которые резко контрастировали с ее вечерним платьем цвета сапфира. Поняв, что сейчас начнется полноценная истерика, я благоразумно заткнулась. Пока мы препирались, служанки закончили шнуровать корсет. Открытый лиф с тонкими лямками, расшитый черным жемчугом, без стеснения демонстрировал декольте. Ладно, я утрирую. Платье действительно шикарное, и я бы с удовольствием надела его на любой другой прием. Оно облегает фигуру как вторая кожа. К счастью, юбка более свободная. Шелковый шлейф плавно спускается до самых кончиков туфель. Особенно мне нравится цвет. Глубокий бордовый выгодно подчеркивает мою фарфорово-бледную кожу и волосы цвета воронова крыла.

С помощью десятисантиметровых шпилек я компенсировала себе недостающие, по мнению мамы, сантиметры роста. Она надеялась, что я пойду в отца, но у генетики свои правила. Как у того ученого: он был страшненьким, но умным, женился на глупой красавице в надежде получить умных и симпатичных детей, а родились дурнушки без капли интеллекта.

Что ж, я «готова» покорять оборотней. Хотя первым делом, как только переступлю порог особняка, отыщу самый темный угол возле столика с закусками и не вылезу оттуда до конца вечера. Нет, я совсем не против мужского внимания, просто выворачивает от мысли, что тебя выставляют, как на витрину. Мол, смотри, какой товар.

Второе, на чем я настояла вместе с цветом платья — транспорт. Почему-то все уверены, что на такие мероприятия нужно прибывать исключительно на лимузине. Черта с два я предам свою малышку. Под малышкой я подразумеваю свой черный спорткар. Я выбирала его сама. Меня сразу привлек матовый окрас, глубокий, поглощающий свет, без единого хромированного элемента. Малышка в черном, я в бордовом. Теперь вы поняли, под что я подбирала образ? Переобувшись из парадных лодочек в удобные туфли на устойчивом каблуке для вождения, я тронулась. Поеду одна. Родители следом, естественно, на лимузине.

Особняк альфы встретил нас монументальным величием. Кованые ворота, периметр под прицелом камер, охрана в строгих костюмах. После подтверждения личности створки медленно разошлись. Территория поражала размахом. По обе стороны дороги раскинулся живой лабиринт из стриженых тисов, а центральная аллея вымощена белым камнем. Посередине — круглая площадь с мозаичным полом ручной работы. Отсюда просматриваются все входы и выходы парка. А сам дом — классическое белое здание с элементами французского шато. Белоснежный фасад, высокие арочные окна и балконные ограждения из кованого железа, напоминающие кружево. Колонны портика. Можно ли влюбиться в дом? Определенно да.

К счастью, у входа дежурили двое служащих парковки — я терпеть не могу маневрировать задним ходом на узких пространствах. Быстро переобувшись в те самые убийственные шпильки, я бросила ключи одному из парней:

— Припаркуйте где-нибудь, чтобы не перегородило выезд.

И, покачиваясь на неудобных каблуках, поплелась к лестнице. Внутри резиденция оказалась еще прекраснее, чем снаружи. В центре холла взмывала вверх винтовая лестница. Черные металлические перила украшал сложный растительный орнамент, ступени покрывала темная ковровая дорожка. Огромные окна во всю стену заливали пространство светом, отражающимся от гигантской хрустальной люстры. На белом мраморе пола лежали темные пушистые ковры. Похоже, главное правило этого дома — дома не оборачиваться. Представляю, сколько шерсти собирали бы эти ворсистые ковры.

Народу набилось столько, что стало душно. И сразу видно, кто есть кто. Пусть вечер устроен для примирения, но северные сбились в плотную группу у левой колонны, а восточные оккупировали правую. Центр зала зиял пустотой. Черт с ними, пошли к своим…

Вечер протекал умеренно хорошо. Официанты сновали с серебряными подносами, шведский стол обновлялся каждые десять минут. Я даже успела осушить пару бокалов шампанского, чтобы хоть немного расслабиться.

Послышался звон хрусталя. Все обернулись. В центре зала, на небольшом возвышении, стояли двое внушительных мужчин.

— Дорогие друзья! Мы рады приветствовать вас всех вместе. Бал Перемирия священен для каждого члена стаи. Мы намерены продолжить традицию наших отцов и передать её детям! — Зал взорвался аплодисментами. — Сейчас хочу передать слово нашему дорогому гостю, Катар, альфе Северного побережья!

Мужчина лет тридцати пяти шагнул вперед. От него буквально веяло первобытной мощью.

— Спасибо, Орион. Мы живем на разных берегах, но корни у нас одни, дух один! Пусть мир будет нерушим!

Зал зааплодировал еще громче. Только я стояла среди толпы пунцовая, готовая провалиться сквозь мраморный пол. Никаких парковщиков. Это были два альфы. Двум самым опасным хищникам побережья я небрежно швырнула ключи от машины со словами: «Сделайте с этим что-нибудь…». Кажется, мой первый день бала станет последним.