(не)покорная для Драконьего Лорда

Глава 2

Мой мир забыл обо мне.

Слова Азгарота Таррхала — или как его там, Тархуна, — впечатались в мозг раскаленным клеймом. Я стояла посреди гигантского зала, дрожа — то ли от холода каменного пола, то ли от пережитого шока, — и смотрела ему вслед. Его фигура растворилась в том же беззвучно открывшемся проходе, оставив меня наедине с гулкой тишиной и осознанием полного, абсолютного бреда происходящего.

— Да чтоб тебя, — прошептала я в пустоту. — Забыл, значит. Ну, посмотрим.

Я не собиралась сдаваться. Ни за что.

Не успела я додумать свой гениальный, но пока еще не существующий план побега, как из другого, ранее незамеченного прохода, выскользнули две фигуры. Они были одеты в простые серые балахоны с глубокими капюшонами, скрывающими лица. Двигались они совершенно беззвучно, словно призраки, и от этого становилось только страшнее. Одна из них приблизилась и сделала почтительный, низкий поклон, а затем указала длинным рукавом в сторону прохода.

Приглашение, от которого, очевидно, нельзя было отказаться.

Поджав губы, я вздернула подбородок и пошла за ними. Мы шли по бесконечным коридорам, таким же монументальным и холодным, как главный зал. Стены из черного камня, тусклое свечение серебряных жил под потолком, и ни единого намека на жизнь — ни картин, ни гобеленов, ни даже захудалого цветочного горшка. Это место не было домом. Это была цитадель. Крепость. Тюрьма.

Наконец, одна из дверей — если можно было так назвать часть стены, которая отозвалась на приближение моих провожатых, — открылась, и меня мягко подтолкнули внутрь. Дверь за мной так же беззвучно закрылась, отрезая путь к отступлению.

Я оказалась в своих… апартаментах?

Комната была огромной, раза в три больше всей моей квартиры. В центре стояла кровать таких размеров, что на ней можно было бы играть в футбол. Застелена она была темно-синим шелком, который холодно струился и переливался в свете, исходившем от причудливых светящихся кристаллов на стенах. У стены стоял массивный шкаф из черного дерева, рядом — туалетный столик с зеркалом в серебряной раме.

Я подошла к огромным, от пола до потолка, стеклянным дверям и с усилием их открыла. В лицо ударил прохладный воздух. Балкон. Он нависал над бездной, и вид, открывшийся мне, окончательно убил последнюю надежду на то, что это какой-то розыгрыш.

В чернильно-фиолетовом небе висели две луны: одна большая, жемчужно-белая, другая — поменьше, багровая. Вдалеке виднелись остроконечные пики гор, таких высоких, что их вершины терялись в облаках. А внизу… внизу не было земли. Под балконом медленно проплывали облака, а где-то в глубине мерцали далекие огоньки. Замок парил в небе.

Меня затошнило. Прислонившись к холодному каменному ограждению, я вцепилась в него до побелевших костяшек. Это правда. Не сон, не галлюцинация. Я в другом мире. И я здесь пленница.

Вернувшись в комнату, я на автомате открыла шкаф. Он был полон одежды. Платья из невесомых тканей, мягкие штаны, туники, нижнее белье из тончайшего шелка. Всё было незнакомым, чужим, но, когда я приложила к себе одно из платьев, то с ужасом поняла, что оно идеально мне подходит по размеру. Будто его шили специально для меня. Этот факт — эта предусмотрительность — напугал меня больше, чем парящий в небе замок. Он всё продумал. Он готовился.

На небольшом столике у кровати я заметила поднос с едой. Незнакомые фрукты, кусок мяса, похожего на вяленую говядину, и кубок с темной жидкостью. Желудок свело от голода, но я упрямо отвернулась. Я не притронусь к его еде. Не приму его гостеприимство. Это был мой первый, маленький бунт.

Я начала методично обследовать комнату в поисках выхода. Дверь, в которую я вошла, не поддавалась. Не было ни ручки, ни замка. Я толкала ее, била кулаками, пока не сбила костяшки, но каменная плита была неподвижна. Я кричала, пока не сорвала голос. В ответ — всё та же мертвая тишина.

Обессиленная и злая, я решила, что мне нужно смыть с себя весь этот кошмар. В комнате нашлась еще одна дверь, которая, на удивление, открылась. За ней оказалась ванная. И это слово было слишком скромным для описания этого места. Огромная чаша, вырезанная из цельного белого камня, была встроена в пол. Вода в нее лилась прямо из стены, из пасти каменного дракона, была горячей и пахла какими-то травами.

Скинув свою нелепую пижаму, я погрузилась в воду. Блаженное тепло окутало тело, на пару мгновений заставив мышцы расслабиться. Я закрыла глаза. Может, если я очень-очень сильно захочу, я проснусь у себя дома, на своей кухне, с чашкой остывшего кофе? Беляш будет тереться о ноги, а в ноутбуке будет ждать работа…

Щелчок.

Я резко открыла глаза.

В дверном проеме ванной стоял он. Азгарот.

Он не вошел, он просто появился, словно тень, сгустившаяся на пороге. Мое сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью где-то в горле. Я сжалась, инстинктивно пытаясь прикрыться руками и одновременно погрузиться в воду по самый нос. Горячая вода вдруг показалась ледяной.

— Что вы здесь делаете? — прошипела я, чувствуя, как щеки заливает краска стыда и ярости. — Вон отсюда!

Он даже бровью не повел. Его золотые глаза с вертикальными зрачками медленно, оскорбительно медленно, прошлись по моим плечам, видневшимся над водой, по мокрым волосам, по лицу. Он сделал шаг внутрь.

— Я пришел объяснить тебе правила, — его рокочущий голос, казалось, заставлял вибрировать саму воду вокруг меня.

— Я не собираюсь слушать ваши правила в таком виде! — выкрикнула я. — Вы не имеете права сюда входить! Это… это мое личное пространство!

На его губах мелькнула тень усмешки. Холодной, как иней на лезвии клинка.

— Ты ошибаешься, — произнес он, делая еще один шаг. Он остановился у самого края каменной чаши, и теперь я могла видеть свое испуганное отражение в его начищенных до блеска сапогах. — У тебя больше нет «личного пространства». Нет ничего, что не принадлежало бы мне. Твоя комната. Твоя одежда. Твоя еда, к которой ты так и не притронулась.