Непокорная для Эмира. Отбор в песчаном дворце

Глава 2

Ихтьяр

— Ещё, — приказал я. — Во дворец наприезжало уже с десяток щебечущих женщин со свитами, коробками, и дикими глазами. Одни горели азартом, другие испугом.

Мои же — только бешенством. К концу этой луны я должен жениться на одной из них.

Я поймал летящий слева хвост кожаного кнута — традиционного оружия моего народа, дёрнул на себя, и воин, вспахивая ботинками черный песок ристалища повалился вниз рожей.

— Повторить! — свою десятку тренировал я лично, но сейчас они были не рядом. И приходилось воспитывать этих.

За последние два часа ни один из них не смог зацепить жалом кнута даже края моих сапог. Я даже не вспотел! И был зол. Выпустить тьму на тренировке не выходило. Она клубилась внутри и жалила, как рой разъяренных пчел.

Аскар – мой друг, моя тень, командующий десяткой должен был вернуться ещё вчера. Не в его привычках нарушать слово. Что-то пошло не так. Но вместо поисков друга, сегодня вечером я должен развлекать стайку пустоголовых девиц, половина из которых боится меня как хоста.

Я хлестнул отобранным кнутом. Стоявший рядом воин оказался слишком медлительным для нага и по его груди пролегла кровавая нить.

— Вы не уйдете отсюда, пока кто-то не попадет в меня хотя бы трижды!

Ещё один воин полетел в песок. Я поморщился.

— Это ветер! — пожаловался нападавший и захрипел, получив удавку тьмы. Черная змея обвила горло.

— Как ты смеешь оправдывать свою слабость погодой, — прошипел я. — Ты мужчина и воин?!

Со спины в меня полетел марканский клинок, я легко пригнулся, потом подпрыгнул, чтобы пропустить под ногами кнут... И в этот момент мне лицо закрыл какой-то предмет!

Сладковатый запах перетянул гортань. Я сжал это нечто руками и ощутил удар кнутом в плечо.

— Один! — радостно ознаменовал ратник.

“Это хостова шляпа”, — подумал я, вертя в руках предмет дамского гардероба.

Снова наклонился к ней, повел носом и голову затопило чернотой. По рукам мгновенно поползла чешуя.

— Мой… — начал было воин шагнув ко мне, но я отдал ментальный приказ и все они притихли, занявшись своими делами.

Я огляделся и увидел ЕЕ.

Ту, чей запах поселился во мне неизвестным прежде дурманом.

Я знал, что он значит. А ещё знал, что это невозможно. Эмиры лишены дара истинности, чтобы быть справедливыми правителями без слабостей. Женщина, без которой ты не можешь жить — слабость.

Беловолосая чужестранка смотрела на нас удивлённо, смущённо и… с азартом?.

Я заскользил по ней взглядом. Светлая блуза, светлые брюки…БРЮКИ?!

Моя женщина в брюках и двадцать пар глаз похотливо жрут ее сейчас взглядом прямо за моей спиной?

Я с трудом подавил желание убить их всех на месте. Мысленного приказал отвернуться и забыть, а сам перепрыгнул через деревянный забор и подошёл к НЕЙ.

— Сиде? Это мужская половина дворца. Вам здесь быть запрещено.

— Ой… здравствуйте, — отфыркиваясь от волос, щекотавших ее розовые, цвета сладкого шербета губы, незнакомка вытянула шею, пытаясь рассмотреть тренировочную арену, пока её ладони елозили по телу в попытках поправить одежду и отряхнуть мелкие ветки и траву.

Где же ты лазила, свет моей ночи?

И главное, кто, хост меня пожри, ты такая?!

Я сделал шаг в сторону чтобы за моей спиной нельзя было рассмотреть тренировавшихся.

Моя женщина не будет любоваться другими мужчинами.

— Я...эээ... заблудилась похоже. Шла по дорожке через парк. Огромный такой, а потом попала в тупик, пришлось продираться через кусты и вот... ой, а где мой клатч? Она крутанулась на месте, нашла, что потеряла, и нагнувшись за побрякушкой, продемонстрировала мне и не только мне (!) свой округлый зад.

— Нашла! — с радостной непосредственностью незнакомой марканкам, гостья показала мне находку.

Я мазнул взглядом по крохотной сумке и вернулся к ее лицу. Светлые глаза затягивали все глубже. Я терял ощущение с реальностью. Терял контроль над своим змеем. И разум, похоже, тоже.

Так не могло быть. Пещеры подземного бога убили во мне чувства. Эмиры холодные, расчётливые и не способные любить. Я даже женщин брал не ради удовольствия, а чтобы слить лишнюю магию.

С последнего посвящения прошло полтора года. Еда больше не была такой вкусной, небо таким сочным, а радость и горе смешались в нечто неопределенное, серое и безликое. Я ощущал себя пустым сосудом для карающей тьмы.

Теперь тьма клубилась внутри и рвалась коснуться. Познакомиться. Попробовать. Прожирала мне живот, пекла так, что я сжал кулак, чтобы не начать начесывать обтянутый простой серой рубахой левый бок.

— Позвольте, я провожу вас в женское крыло. Так будет быстрее и безопаснее.

И никто больше не будет смотреть на твой бесстыдно обтянутый штанами зад.

Никто, кроме меня.

— Вы не представились, сиде…

— Оу, в самом деле. Простите. Я Беатриче Эмилия Ларсен. Княжна эстинискойго Севера, средняя дочь одного вредного князя решившего вдруг меня наказать, — она спохватилась, прикрыла ладошкой рот, от которого я не мог оторваться, — я хотела сказать, порадовать этой поездкой и выпавшим шансом захомутать, вернее окольцевать вашего правителя. А вы?

Я коснулся протянутой в приветствии ладони. Мягкие пальцы обожгли кожу. В груди завозился змей.

В Маркане нельзя касаться чужой женщины.

Марканка никогда не протянет незнакомому мужчине руку. Я знал, что в Эстинии другой закон и, игнорируя правила своей же страны, поднес ее руку к губам, жадно втянул аромат кожи и оставил на ней метку поцелуя.

Скольких надо убить, чтобы точно знать, что ее пальцев касались только мои губы?

— Вам лучше так никогда не делать, сиде, — я усилием воли заставил себя разжать пальцы, чтобы дать ей свободу.

Я не должен был чувствовать так ярко, но живя без эмоций столько, отвык и теперь задыхался от них: ярких, неподконтрольных моей воле. Как будто последние годы жил в колбе для эликсиров, а теперь она разбилась и звуки, вкусы всего Трехлунного мира вместе с осколками стекла впились в меня, как разъяренная хедила.