Непокорная для принца

Глава 39.

Мы быстро продвигались вперед, петляя по извилистым коридорам. Было очень темно, и нам пришлось зажечь факелы, висевшие у стены. Бунтовщики шли след в след друг за другом, осторожно передавая факел из рук в руки. Наконец мы остановились у гладкой стены, разделенной двумя черными полосами.

– Это здесь? – спросила я, осторожно потрогав стену. Камень не был холодным и напоминал пластик.

– Да, – подтвердил Лерон. – Нужно встать между этими двумя линиями, и дверь откроется.

– Я первый! – Арес отстранил меня и решительно встал в боевую позу, выставив перед собой меч, словно ожидая, что из открывшихся дверей на него выскочат все исчадия ада. Но ничего не произошло. Потеряв терпение, он несколько раз ударил кулаком по стене, но это тоже не помогло.

– Может, нужно сделать что-то еще, чтобы дверь открылась? – спросила я Лерона. – Ну, слова какие-то волшебные сказать?

Тот растерянно почесал затылок.

– Я не знаю, дочка… Я видел всего один раз, как её открывали. Принц Тарелл стоял вот здесь, и дверь сама открылась.

– Да ладно, – пробурчала я и принялась ощупывать стену. – Само, мои дорогие, в этой жизни ничего не бывает. Тут должно быть… Есть!

Мои пальцы нащупали крошечную кнопку, расположенную у самой земли. В ту же секунду стена мягко загудела, и её стены стали раздвигаться в разные стороны.

Где-то сверху раздались голоса, а затем многочисленный топот ног. Кто-то торопливо приближался, и суда по ударам сапог по полу, это был отряд из не менее двадцати стражников.

– Императорские паладины! – воскликнул Лерон и схватил меня за локоть. – Они сейчас будут здесь! Нужно бежать, скорее!

Мард и его группа, похоже, были согласны с Лероном. Они испуганно посмотрели на Ареса, ожидая его команды к отступлению.

– Все уходите, – приказала я. – Я останусь и отключу минерал.

Яркий красный свет, полившийся из открывшихся дверей, буквально ослепил нас. Арес вскрикнул и потянул меня вперед, и мы оказались в совсем маленькой комнатке, в которой находился невысокий помост. Прямо на нем возвышался прямоугольный предмет ярко-алого цвета. Он ритмично пульсировал, словно в нем находилось живое сердце. Не веря своим глазам, я медленно приблизилась, рассматривая необычный артефакт. Никогда в жизни не видела ничего подобного! Из чего же он сделан?

От камня шел низкий гул, словно где-то под ним работала какая-то машина. Я стала лихорадочно осматривать стол, на котором он был закреплен, но не обнаружила ничего похожего на пульт управления. Просто сверкающий камень… И голос принца, прозвучавший прямо у меня за спиной, поразил меня, как удар грома.

– Вы зря надеялись обыграть меня, – насмешливо произнес он. – Глупцы!

Я лихорадочно обернулась, ожидая, что увижу причину нашей неудачи. Арес, наверное, решил, что во всем виноват Лерон, который заманил нас в ловушку, и намеревался прыгнуть на него, поразив своим мечом. Но слуги принца были повсюду и уже крепко держали и Лерона, и Марда, и остальных бунтовщиков.

Принц Тарелл сделал легкий знак, и несколько человек одновременно схватили Ареса, обезоружив его. Тот даже не успел защититься – размеры комнаты не позволяли нанести удар. Ему оставалось лишь гневно скрипнуть зубами.

Затем принц повернулся ко мне. Трудно было понять эмоции на его лице – в нем было торжество, смешанное с гневом и презрением.

– Я знал, что ты сама придешь ко мне в руки, – насмешливо проговорил он. – Поскольку ты уже никогда не выйдешь отсюда, скажу тебе всю правду. Тому, что мы снова встретились, я обязан своему верному слуге Варону. К счастью, он вовремя предупредил меня о том, что вы намереваетесь сделать. Поэтому я поспешил сюда, надеясь самолично поприветствовать свою сбежавшую ладу.

Надменно улыбаясь, принц шагнул ко мне. Его красивое лицо, казалось, сияло от возбуждения, а в глазах сверкало пламя. Или всему виной был красноватый свет, льющийся от минерала? Мое сердце сжималось от горя и досады. Значит, Варон оказался предателем, из-за него теперь все наши планы обречены на провал? Что там сейчас происходит в лагере? Жив ли Диотон?

Арес прорычал что-то нецензурное и дернулся, безуспешно пытаясь вырваться.

Двое стражников тем временем схватили меня за руки, не позволяя двигаться. Но я стояла неподвижно, глядя на приближающегося принца. Принц Тарелл сделал еще несколько грациозных шагов, преодолевая пространство маленькой комнатки, и оказался рядом со мной. Его изящные пальцы потянулись ко мне и сжали мой подбородок, заставляя поднять голову и взглянуть ему в глаза.

– А я скучал по тебе, дорогая, – вкрадчиво произнес он, растягивая слова.

Он смотрел на меня в упор, и у меня даже дух захватило от его властной красоты. Я ненавидела его всем сердцем, но еще больнее меня ранило понимание того, что такой великолепный красавец может быть так дьявольски жесток.

– Не взаимно, – пробурчала я. – Если тебе нужна только я, пожалуйста, забирай, только отпусти моих друзей!

Принц запрокинул голову и презрительно засмеялся.

– Как забавно, – произнес он и снова посмотрел на меня взглядом, в котором замелькали ледяные искорки. – К сожалению, дорогая, я не могу выполнить твою милую просьбу. Мне нужны вы все, чтобы раз и навсегда покончить с бунтовщиками. Я казню вас сегодня же на центральной площади. Пусть все увидят, что ждет тех, кто осмелится выступить против её императорского величества. А тебя, моя дорогая… – он хищно улыбнулся. – Тебя ожидает то, от чего ты так стремительно и неразумно сбежала.

Он наклонился ко мне и прорычал почти в самое ухо:

– Уверена, что ты оценишь меня по достоинству. Тебе понравится. Мы будем делать это каждую ночь бесконечное множество раз, пока ты не охрипнешь от удовольствия.

От его жаркого похотливого шепота у меня задрожали колени, и я бы непременно упала, если бы стражники не держали меня так крепко с двух сторон. Мне вдруг отчетливо представилось, как принц стаскивает с меня одежду, а затем грубо и решительно овладевает мною, невзирая на яростное сопротивление. Наша борьба постепенно перерастает в желание, которое затмевает разум, захватывает и испепеляет наши тела и души, заставляя их танцевать в бешеном ритме страсти... Не думаю, что моей решительности хватит надолго, если мы останемся с принцем наедине. На том поле боя я заведомо проиграю. Стану покорной, мягкой, податливой в его руках… Мое тело пронзила сладкое томление, но тут же из глубины родилась ледяная ненависть, которая решительно скинула его пальцы с моего лица.