Непокорная госпожа. Попала в тело валькирии

Глава 1. Совсем не кино...

Я стояла перед камерой в полной готовности. Кожаный доспех, накладной шрам на скуле, меч на широком ремне. Прядь светлых волос выбилась из туго заплетённой косы.

Рядом суетились гримёры, ассистенты, оператор проверял свет. Солнце било в глаза, где-то неподалёку уже шумела волна — натянутая надувная морская гладь, которую должны были дорисовать в пост-продакшене.

— Камера, мотор! — крикнул кто-то, и я шагнула вперёд, сжимая в пальцах рукоять меча.

Но в тот же самый миг пространство вокруг дрогнуло. Я почувствовала странное головокружение, подо мной качнулась земля. В ушах зазвенело, а перед глазами всё поплыло. Я пошатнулась и едва не упала.

Послышались крики, паника, шум.

— Всё нормально, я в порядке, — попыталась выговорить я, но губы не слушались, в голове дико гудело.

Я тряхнула ею, крепко зажмурилась и с усилием разлепила веки.

Застыла.

Передо мной толпа, но совсем не та, что стояла ранее. Сплошь высокие мужчины с серьёзными лицами, все как один светловолосые, бородатые, в длинных шерстяных одеждах и с топорами в руках. Некоторые носили кожаные повязки на головах. Женщины тоже — сильные, статные, в длинных льняных платьях, поверх которых были надеты кольчуги и меха.

Странно. Я не знаю ни одного лица, эти актёры мне явно не знакомы. И где, — спрашивается, — пиратская палуба? Где камеры? Где режиссёр, в конце концов?

Небо, ещё минуту назад ясное, затянулось свинцовыми тучами, и в этом мрачном освещении некоторые из людей показались вылепленными из камня. Жуть!

Огляделась в полном непонимании. У меня в руках — тяжеленный меч, а у моих ног — человек. Это был мужчина непонятного возраста, стоящий на коленях с низко опущенной головой. Спутанные тёмные волосы падали ему на грудь. Лицо оказалось залито кровью. Рубаха настолько порвана, что её считай нет. На теле — очень натуральные синяки, ссадины и порезы. Руки связаны за спиной грубой верёвкой.

Мне даже захотелось шагнуть поближе, чтобы рассмотреть столь идеальный грим, но вовремя остановилась. Скорее всего, сейчас идёт съёмка.

— Убей его, — проревел кто-то, и толпа подхватила этот крик.

Я резко подняла глаза, и из толпы вышел огромный мужчина с львиной гривой волос и густой бородой. Он был ростом с шкаф. Голос у него прозвучал весьма угрожающе, а лицо выглядело свирепым и требовательным. Стало не по себе. Как же хорошо играет!

— Э-м-м! — только и смогла вымолвить я.

Стоп. Я же не знаю сценария, сцена совершенно не моя… и что за странный провал в памяти, не пойму?

Меч тяжело оттягивал руку. Он казался настоящим — настолько был холодным и тяжёлым. Рукоять серебристая, поблёскивающая на свету.

Огляделась, надеясь увидеть камеру, съёмочную группу и режиссёра, но вместо этого наблюдала только молчаливую толпу.

— Ладно, может быть, так нужно для фильма… не знаю.

Подняла меч. В толпе раздался гул голосов, после чего всё стихло. Женщины затаили дыхание, мужчины напряглись.

Решив до конца отыграть свою роль, я взмахнула мечом и сильным размашистым движением опустила оружие вниз, но, конечно же, пленника не ударила. Чтобы было правдоподобно, добавила внушительный крик.

В эту сцену я вложила весь драматизм, на который была способна. Когда лезвие просвистело рядом с головой пленника и не причинило вреда, толпа замерла. Но ни крика "Снято", ни аплодисментов не последовало.

Недоуменно огляделась.

Кто-то из актёров шагнул вперёд с недовольством на лице.

— Она его не ударила.

— Вальда, почему? — прокричала одна из женщин.

Из строя отделился старик — высокий, немного сгорбленный, с посохом в руке. Длинная борода была заплетена в тонкие косички, а ярко-голубые глаза смотрели пронизывающе.

— Вальда приняла решение, — проговорил он громко. — Она пощадила его. Поэтому мы тоже принимаем подобный исход.

— Он враг! — послышалась возмущённая реплика.

— Он убил наших людей! — запричитали женщины.

— Хватит! — глухо бросил старик. — Мы не нарушим традиции наших предков.

Он повернулся ко мне и склонил голову с уважением.

— Госпожа, ваше слово определяет судьбу этого врага, и мы принимаем его.

Взмахнул рукой, и двое мужчин подхватили пленника под руки и потащили прочь. Он не сопротивлялся, только поднял голову, и я поняла, что он довольно-таки молод.

Взгляд, горячий и жгучий, пронзил меня насквозь…

***

Я шла, спотыкаясь и таща за собой тяжёлый меч. Бросать реквизит было бы глупо. Кто знает, сколько он стоит? Да и держать что-то в руках, пусть даже эту тяжёлую железяку, было как-то спокойнее.

Впереди маячил дом. В окнах мерцал тёплый свет. Я огляделась. Камер всё ещё не было. Ни кранов, ни софитов, ни проводов, ни суетливых людей в наушниках.

— Может, режиссёр там? — пробормотала я и, перешагнув через разбитый порог, вошла вовнутрь.

Дом оказался каменным, с толстыми стенами и низким потолком. Внутри пахло копчёным мясом, травами и дымом. На стенах висели шкуры, в углу потрескивал очаг. Всё было довольно-таки уютно и пугающе… натурально.

Сзади послышался тихий скрип. Я обернулась и уставилась на вошедшего. Это был мужчина. Просто великан. Метра два ростом, не меньше. Худощавый, но с таким крепким телосложением, что под кожаной одеждой перекатывались мышцы.

Светлые густые волосы были волнистыми и спадали на плечи, а борода выглядела крайне аккуратно подстриженной. Портил вид уродливый шрам на щеке от глаза до подбородка. Глаза ярко-синие, ледяные и неожиданно пылающие яростью. На вид мужчине было лет тридцать пять, может быть, чуть больше.

"Мы продолжаем сниматься? — подумалось мне. — Странно, но лучше, конечно, отыграть свою роль до конца на всякий случай…"

— Вальда! — прогремел густой бас. — Как ты посмела сохранить хоругу жизнь?