Непокорная госпожа. Попала в тело валькирии

Глава 4. Служанки...

Я слишком задумалась, мысли кружились в голове, как пчёлы в потревоженном улье. Даже не заметила, как мои ноги сами понесли меня куда-то. Вскоре я очнулась у совершенно другого строения.

Дом был куда больше тех, что я видела в этой деревне до этого. Соломенная крыша тянулась вверх. Срубы — толстые, с желтовато-серым отливом старого дерева и аккуратно подогнанные друг к другу. Перед домом раскинулся двор, обнесённый невысоким частоколом. Не для обороны, а скорее, как символ. Как граница между миром простых и не очень простых жителей. Ворота — тяжёлые, с железными скобами, отполированными временем и руками. Значит, это какой-то знатный и богатый дом.

Я только шагнула во двор, как на меня обрушилось светловолосое торнадо.

— Госпожа! — воскликнула одна из трёх девушек, выскочивших на порог. — Где вы так долго ходите? Вам уже давно пора отдыхать!

Они были очень рослые, крепкие и широкоплечие, как для женщин. Но при этом не лишённые женственности. Волосы у всех были светлыми, собранными в тяжёлые косы. Одета была каждая просто, но опрятно: льняные рубахи, плотные юбки, кожаные пояса.

Не успела я и слова вымолвить, как одна из них схватила меня за руку, другая — под локоть. А третья уже распахивала дверь вглубь дома. И понеслось.

Меня буквально потащили, но не жёстко — скорее решительно. Я от ошеломления даже не подумала сопротивляться.

— Госпожа, — лепетала первая, поправляя мне плащ. — Вы совсем ослабли, так же нельзя. Ещё простудитесь, а вам болеть никак нельзя.

— Тише. Хватит уже роптать, — одёрнула её вторая. — Сама всё видишь. Госпожа устала. Сейчас всё будет хорошо.

Меня впихнули в просторную комнату. Полы — деревянные, сложены из широких, потемневших от времени досок. Слева — каменная печь, сверху — вязанки дров, посуда, котёл. Справа — большая деревянная кровать, покрытая тканым одеялом в синих тонах. Вдоль стены тянулись скамьи и окна, прялка, корзина с шерстью и ещё каким-то рукоделием.

Всё было крайне просто, но уютно и довольно-таки чисто. В воздухе пахло мёдом, травами и чем-то печёным — кажется, пирогами.

В углу стояла большая дубовая тёмная лохань. Девушки бросились туда.

— Заходите, заходите! — скомандовала самая решительная.

И в следующую секунду с меня уже снимали плащ, сапоги и развязывали ремень. А я всё ещё стояла истуканом, хлопая глазами.

— Стоп! Что вы делаете?

— Что мы делаем? — хихикнула одна из служанок. — Мы работаем. Нашу госпожу следует отмыть.

Я только и успела поднять руку в слабом протесте, как уже оказалась в горячей воде. Лохань была большой, и вода доходила до груди. Изнутри эта "посудина" была обшита гладкими досками. Удобной она была настолько, насколько вообще может быть удобна бочка.

Угол, где стояла лохань, моментально отгородили плотной тканевой шторой, подвешенной на верёвке. Одна из девушек кивнула другой, и они скрылись за этой тканью, оставив меня в относительном уединении.

За шторкой началось весёлое щебетание, шорохи, глухие удары. Кажется, они приводили комнату в порядок.

А я сидела в воде, горячей до звона в ушах. Волна жара пробежала по телу, и всё внутри начало таять. Казалось, я стою у печи после долгой зимней стужи. Мышцы обмякли, напряжение постепенно уходило, а мысли перестали метаться.

Значит, это служанки. Всё очевидно. Служанки Вальды. Наверное, она живёт в этом огромном доме.

Я прикрыла глаза, откинулась назад и позволила голове коснуться деревянного бортика. Тепло, спокойно. Как давно у меня не было ощущения, что я могу вот так просто расслабиться. Даже не помню.

Веки отяжелели, и я начала дремать. Но сон был недолгим.

Послушался шум снаружи, скрип половиц, и ткань шторы чуть дрогнула. В следующую секунду кто-то, не торопясь, бесцеремонно вошёл за неё. И я распахнула глаза.

Тот, кто вошёл, остановился прямо напротив. И я увидела горящий и чрезмерно жадный взгляд того самого бугая, который в последний раз едва меня не пришиб.

- Блин, только этого не хватало, — процедила я сквозь зубы и опустилась как можно ниже в воду, чтобы не была видна нагота. Что этот гад здесь делает?