Непокорная госпожа. Попала в тело валькирии

Глава 7. Гнев старейшин...

Вечером, когда я только собиралась перевести дух после событий дня, в комнату вбежала Силетта. Лицо её было обеспокоенным, в глазах плескалось напряжение.

— Госпожа! — она с трудом могла отдышаться. — Вас вызывает вождь клана. Немедленно.

— Кто? — я нахмурилась.

— Храйн Торговлас, ваш отец! — ответила она, опуская глаза. — Он прислал стражу за вами. Они ждут у ворот.

Отец… По коже пробежал неприятный холод. Даже тот придурок, который приставал ко мне, явно перед ним стелется. Подсознание подсказывало, что встреча должна пройти непросто.

— Спасибо, — коротко кивнула я.

Хорошо, что служанки не задавали вопросов. На их лицах не отражалось ни удивления, ни волнения. Мои странные уточнения не вызывали никакой реакции, поэтому я могла расслабиться.

Дорога к дому вождя вела через северную часть деревни — каменистую, тёмную, застроенную чуть иначе: с широкой улицей и глубокими рвами по краям. Дом Храйна Торговласа — ох и имечко! — оказался даже богаче моего. Тот же тип постройки: деревянный, двухэтажный, с частоколом вокруг, высокими воротами и множеством факелов, горящих по периметру.

Над входом — вырезанный в дереве знак, напоминающий древний рунический символ. У ворот стояли стражники. При виде меня они склонили головы и молча отворили ворота.

Я напустила на себя решительный вид и вошла.

Внутри пахло медом, мясом, мужским потом и сухими травами. Я миновала тёмный коридор и вошла в просторное помещение, освещённое огнями и очагом. Там стоял длинный деревянный стол, за которым сидело около десятка мужчин.

Все они были крупными, плечистыми и мускулистыми, в основном светловолосые, с длинными гривами и такими же бородами. Их холодные светлые глаза впились в меня — кто с презрением, кто с ледяным безразличием.

Я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Атмосфера была плотной, тяжёлой и угрожающей. Мужчины молчали — и этим молчанием угрожали раздавить.

Среди них я заметила того самого придурка, который называл меня своим женихом. Он смотрел с прищуром, усмехаясь уголками губ.

Во главе стола сидел мужчина постарше. Несмотря на преклонный возраст, выглядел он внушительно — седовласый, с длинной густой бородой, острым взглядом и шрамом через левую щеку. Это был Храйн Торговлас, отец Вальды, глава клана.

— Стой там, — бросил он, не поднимаясь. — Ты не заслужила того, чтобы присесть с нами.

Я осталась стоять. При этом выпрямилась ещё больше: плечи ровнее, подбородок выше.

— Ты, Вальда, моя дочь. Пророчица нашего клана.

Он произнёс это так, будто зачитал приговор.

— Но сегодня ты посмела превысить свои полномочия.

Он с силой ударил кулаком по столу, отчего тот глухо затрещал.

— Ты вмешалась в дела моей сестры и угрожала ей из-за какого-то мерзкого раба, из-за щенка-хоруга. Как ты посмела!

Он почти выплюнул эти слова.

— Это было издевательство над ребёнком, — твёрдо произнесла я. — Я не могла пройти мимо.

— Он раб, — прозвучал голос сбоку. — Да ещё и хоруг.

— Я знаю. Но детей бить нельзя. Неважно, чьих, неважно, чьё это "имущество". Боль — это не воспитание. Это зверство.

— Да с чего ты это взяла? — раздался глухой голос черноглазого мужчины с орлиным носом. Он выглядел спокойнее остальных, но в голосе прозвучало раздражение. — Рабы — это вещи. Особенно из клана Хоруг. Им не место среди живых. Они и так получают великую милость, когда становятся рабами и сохраняют свою жизнь.

— А ты посмела нарушить наши правила! — вновь прозвучал голос Храйна. — Но это ещё не всё. Ты сохранила жизнь Берку. Убийце. Старшему сыну клана Хоруг. Он сражался с нами безжалостно не один год. Убил твоего младшего брата. Убил Торфена! И ты оставила его в живых?

От звучания этого голоса внутри меня всё невольно сжалось. Но я не дрогнула.

— Это ничего не меняет, — просипела я сквозь зубы с огромным трудом.

Упрямство — это то, за что я могла сейчас держаться. Больше не за что было.

Храйн сузил глаза.

— Ты покрыла своего собственного потенциального убийцу и унизила нашу кровь. И ничуть не сожалеешь?

Я молчала. Возможно, прошлая Вальда уже бы стояла на коленях и просила прощения. Но я — не она.

Повисла гнетущая тишина.

Тот самый черноглазый вновь подал голос:

— Несмотря на её высокий статус, Вальда должна быть наказана. Мы не можем оставить её проступки без ответа.

— Верно! — поддакнули остальные.

— Позор! — крикнул кто-то ещё.

Я чувствовала, как сжимается горло, но смотрела в глаза Храйну. Пусть они ненавидят меня.

Я не стану такой, как они.

***

— Если она считает себя выше наших законов, — сказал вдруг мой так называемый жених, — предлагаю наказание. Пусть возьмёт с собой пленника Берка и лично отведёт его в землю мёртвых, привяжет к Древу и оставит там. Это и будет жертва за непослушание.

Все притихли. Я почувствовала холод, пробежавший по позвоночнику. Значит, хотят заставить меня стать убийцей.

— Да будет так, — произнёс Храйн. — Немедленно иди и исполняй сказанное. Пусть Древо примет твою жертву. Тогда ты будешь свободна.

Я стояла как вкопанная. Что же делать теперь? Но потом, ничего не ответив, развернулась и поспешно покинула дом.

Стража уже ждала. Один из них — высокий, крепкий, с медными волосами — жестом указал мне в сторону и произнёс:

— Мы проведём вас к границе земли мёртвых. Поторопитесь к пленнику.

Я не ответила. Во дворе стало прохладно, небо было чистым, усыпанным звёздами. Воздух пах дымом, хвоей и даже снегом. Я замерла, вдохнула глубже, прижала ладони к лицу.

— Что же теперь делать? — прошептала в пустоту.

Меня потряхивало. Я была растеряна, но так как стражник подтолкнул меня в спину, я была вынуждена пойти.

Очень скоро я стояла перед темницей. Рыжий кивнул одному из охранников, и вскоре тот вывел связанного пленника.

Значит, его зовут Берг...

В ушах всё ещё звенел голос Храйна: привяжешь к Древу, оставишь там — это будет жертва. Но я не могу. Я не могу так поступить. Я не убийца. Но кто меня спрашивал?