Непокорная госпожа. Попала в тело валькирии

Глава 13. Великая...

— Почему? - я пытливо заглянула в лицо мальчишки. – Почему ты хочешь служить мне?

Он опустил глаза:

– Потому что я увидел, кто вы на самом деле.

– И кто я? – уточнила заинтересованно.

– Вы чувствуете Лес. Так же, как и мой народ. Может, даже лучше. Вы не похожи на тех бездушных и слепых людей из клана Медведя.

– И как ты это понял? – я уже начала догадываться, что мальчишка соображает гораздо лучше, чем эти мужланы.

– Я вижу, как вы смотрите на стражей леса. – Он указал на дерево, с которым я, так сказать, общалась. – Вы тоже чувствуете, что это они. Различаете их среди обычных деревьев. В моей деревне все так могут. Ну, почти. А в клане Медведей — ни один.

– А почему ты решил, что из-за этого мне можно доверять?

– Потому что видящий Лес не может быть плохим человеком.

Последние слова мальчишка произнёс очень многозначительно. Я была удивлена. Мышление людей этого мира не поддавалось моей логике. Они готовы были любить или ненавидеть, используя какие-то свои мерила.

– Что ж, Паули… – Я впервые назвала его по имени. – Я рада, что ты перестал считать меня своим врагом. Но будь осторожен. Они, – я кивнула в сторону мужчин, – никогда не перестанут относиться к тебе иначе. Держись рядом. И ничего не предпринимай такого, что могло бы привести тебя к печальному концу.

– Слушаюсь, госпожа.

Он слегка поклонился и убежал прочь — заниматься моим конём и своей лошадью.

Я подошла к ручью. Серебристая вода манила напиться. Я умыла лицо, почувствовав естественное облегчение. Значит, так называемые хоруги тоже чувствуют лес? В какой-то степени — да. Похоже, деревья не разговаривают с ними. Они просто отличают их друг от друга.

Интересно, что это за дары, что они значат? Почему тогда я нахожусь в том племени, которое ничего в этом не соображает? Очередная загадка заставила меня мысленно устремиться вперёд. Да, теперь я хочу разобраться. Разгадать эти тайны. Понять, чего не сделала Вальда, и можно ли остановить всю эту жестокость.

***

Наползли сумерки. Лагерь разместился на опушке, у самой границы поляны. Разожгли костёр. Над огнём жарилось мясо, потрескивало, источая соблазнительный аромат. Воины немного расслабились, хотя двое по-прежнему стояли на стреме. Остальные уселись кругом, гудели, переговаривались, подшучивали друг над другом.

Шутки были, в основном, похабные — о женщинах, о сражениях и о том, у кого больше размером соответствующий орган. Отвратительно!

Я старалась не слушать. Такое «веселье» утомляло.

Гарольд сидел чуть в стороне. Был мрачен, как туча. Почти не ел, не говорил. Только смотрел в одну точку, время от времени бросая на меня взгляды, от которых по коже ползли невольные мурашки. Он не скрывал своей ненависти.

Я отошла от всех чуть дальше, к деревьям. Расстелила притораченное к седлу одеяло — точнее, их было два. Улеглась, укрылась, подложив под голову сумку.

Паули примостился неподалёку, прямо на землю. Мне это не понравилось.

– Ложись на край моего одеяла, – бросила я. – Оно большое, поместимся.

– Что, госпожа?.. – испуганно прошептал мальчишка. – Я не смею…

– Ложись, говорю, – строго произнесла я. – А то заболеешь.

— Не заболею! Я очень крепкий…

— Хватит спорить, слушайся…

Я бросила ему что-то наподобие тёплой накидки, которую отыскала в сумке.

– Укройся. Завтра будет тяжёлый путь, ты должен отдохнуть.

Мальчик посмотрел на меня странным взглядом, в котором смешались изумление, благодарность и растерянность. После этого послушно свернулся клубком на краешке моего одеяла, укрылся накидкой и тут же провалился в сон.

Я улыбнулась и начала устраиваться поудобнее. Но когда повернула голову в сторону костра, увидела, что Гарольд буквально сверлит меня ненавистным взглядом. Глаза его сверкали в отблесках огня, и он казался каким-то демоном во плоти.

Ох, не к добру он так зол. Не к добру. Нужно быть крайне осторожной.

***

Я проснулась ещё в темноте от того, что меня начало что-то трясти.

Резко распахнула глаза — и тут же зажмурилась, потому что в лицо насыпалось что-то мелкое, возможно, сухая земля или сор. Пробормотала себе под нос ругательство, попыталась встать, но упёрлась в какие-то влажные, холодные отростки.

И в этот момент, сквозь слезящуюся дымку, я увидела, как кто-то наклонился надо мной.

Гарольд.

Его лицо было перекошено яростью. В руке блеснул нож.

В ту же секунду он замер, застонал и начал медленно заваливаться на спину.

– Какого чёрта?.. – пробормотала я, протягивая вверх руки и выпутываясь из чего-то скользкого и цепкого.

Я вскочила на ноги. Костёр почти потух, но луна светила ярко, серебристым светом заливая поляну.

Шокировано оглядывая своё импровизированное ложе, я увидела, что вокруг него из земли поднялись многочисленные корни деревьев, сплелись в некое подобие защитного купола.

Я медленно повернулась к Гарольду, который лежал на земле, постанывая. Один из тех корней пробил ему бок. Нож валялся в стороне, в траве.

Со всех сторон с криками начали вскакивать остальные воины. Они метались, не понимая, что происходит.

А мне всё стало предельно ясно. Он пытался убить меня во сне. Но лес не позволил.

Подошедшие воины, окидывая взглядом мое ложе, один за другим замирали в суеверном страхе.

– О Боже… Кажется, Гарольд сошёл с ума. Он хотел убить пророчицу…

– Лес наказал его, – прошептал кто-то.

Я стала искать взглядом Паули.

Нашла. Он стоял на коленях у ближайшего дерева и прижимался лбом к земле, бормоча что-то себе под нос.

– Вставай! Ты не ранен? – Я подскочила к нему, схватила за плечо, попыталась поднять.

Но он не поддался.

– Простите… Великая… Простите… Простите…

– Да хватит уже! – рассердилась я. – Вставай!

Он поднялся медленно, будто с трудом, и застыл чуть в стороне, глядя на меня с благоговейным и испуганным выражением.