Непокорная госпожа. Попала в тело валькирии

Глава 15. Неожиданный спаситель...

Дом старика снаружи казался непримечательным — покосившаяся крыша, серая глина стен, облупившиеся ставни. Но внутри всё оказалось иначе. Как только мы вошли, я изумилась размерам внутреннего жилища. Потолки на деревянных балках были невысокими, но помещение оказалось неожиданно просторным. Половину комнаты занимал огромный дубовый стол, грубый, некрашеный, с растрескавшейся поверхностью, словно вырезанный из цельного ствола старого дерева.

За столом поспешно разместились все мои воины, рассевшись свободно, с комфортом. Девушки приятной наружности — их было четверо — принялись разносить угощения. Они были похожи, как капли воды: смуглые, с длинными тёмными косами, в простых серых сарафанах. Я решила, что это сёстры. Они двигались слаженно, молча, без излишней суеты.

На столе начали появляться блюда. Запечённые окорока с хрустящей корочкой, тушёная в тыкве утка, суп с дикими грибами и кореньями, пироги с мясом, фасоль в тёмном соусе, квашеная капуста, хлебные лепёшки, натёртые чесноком. Ещё принесли чёрную соль и горчицу, банки с ягодами, горшочки с каким-то густым сладким варевом, пахнущим корицей. Запах был такой насыщенный, что у меня чуть не свело живот от голода.

Мои воины мгновенно повеселели. Смеялись, гоготали, кто-то начал шутить, кто-то откровенно засматриваться на девушек. Один из мужчин — кажется, Клем — позвал одну из служанок ближе и, дождавшись, пока она пройдёт мимо, с хохотом огладил ее бедро. Девчонка взвизгнула и отскочила. А он, довольный, заржал:

— Эх, хороша!

Я вспылила мгновенно и ударила кулаком по столу.

— Вы забыли мое предупреждение??? – гаркнула гневно. – Никаких женщин!

— А ежели кто-то из них сам придет? – обиженно протянул кто-то.

— Значит, изгоните её! – мой приговор был безжалостен. Веселья поубавилось, но спорить больше никто не стал.

За столом стало тише.

Старик, стоявший у стены и наблюдавший за всем с чуть приподнятыми бровями, быстро шагнул вперёд.

— Не берите в голову, госпожа. Молодые — горячие. Да и выпили чуток. Разрешите предложить вам что-нибудь особенное, раз вы не притронулись ни к пище, ни к питью?

Он говорил мягко, даже вежливо, но в голосе сквозила натянутость. Я взглянула ему в лицо — и снова почувствовала это: коварство, притаившееся за подобострастием и внешним почтением. Он мне не нравился. Совсем.

Я покачала головой и сделала вид, что отпила из чарки. На самом деле я лишь намочила губы и спрятала гримасу отвращения. Затем решила действовать иначе. Нужно старика заболтать.

— Ваша деревня, должно быть, приносит немалую добычу. Сколько мехов вы отправили в этом сезоне в центральные земли? – я говорила первое, что приходило в голову. Кажется, подсознательная память, оставшаяся от прежней хозяйки тела, прекрасно справлялась и подсовывала мне нужные словечки.

— Мы охотимся круглый год, — ответил мужчина, отводя взгляд. — Но в этом году было хуже. Зверя меньше, мороз пришёл раньше обычного.

— Тем не менее, даже наши ловушки принесли много шкур…

Я буквально чувствовала, что на старика нужно обязательно создать давление. Он не должен чувствовать себя в своей тарелке.

Тот прищурился, притворно улыбнулся, но ответил уклончиво.

— Всё, что положено, мы отдаём. А если не отдаём — значит, не смогли.

Ишь ты, какой скользкий. Как мыло в воде.

Я решила пока оставить эту тему.

Между тем принесли ещё блюда — на этот раз сладкие. Сухофрукты в мёде, печенье с ягодной начинкой, ореховая пастила. И нечто, похожее на пирожки, от которых исходил одуряющий запах: тёплый, сладковато-пряный, будто в них намешали трав, сахара и ванили.

Вот тебе и нищая деревня!

Мне вдруг захотелось съесть их все. Странное, тяжёлое чувство. И как специально, эти сладости поставили прямо рядом со мной. Мужчины на них и не взглянули — все были заняты мясом и брагой. Я сдержалась, только притронулась к одному пирожку, сделала вид, что откусила. На самом деле — ни крошки.

Старик наблюдал за мной очень внимательно, что вызывало бурю подозрений у меня в душе.

Прошло больше полутора часов. Мужчины не особенно опьянели, но наелись до отвала: смех стал громче, шутки — пошлее. Кто-то начал распевать. Я уже решила согнать их насиженных мест, когда старик произнес:

— Хозяин дома предлагает вам отдых. Горница наверху — к вашим услугам.

Мы поднялись по скрипучим ступеням. Дом оказался двухэтажным. На втором этаже — две комнаты. В одной, широкой и чуть пыльной, на полу были постелены одеяла, меха, несколько подушек. Эту отвели под мужчин. В другой — меньше, но уютнее — постелили для меня.

Я вошла и остановилась у порога. Комната была почти пустой. Окно, столик у стены, и покрывало из лисьего меха, набитое мягкими травами. Пахло так приятно, что меня невольно потянуло прилечь.

Я села, прислушиваясь. Тишина. За окном шумел ветер. Где-то скрипнул пол. Я хотела ждать и внимательно слушать. Но глаза вдруг начали слипаться. Последней мыслью перед тем, как сознание затуманилось, было:

Какой же приятный запах... А вдруг с одеялами что-то не так?

Проснулась я от странного шума — будто кто-то шуршал у самого уха, шаркал по полу, сопел. Глаза с трудом приоткрылись, словно веки были налиты свинцом. Голова раскалывалась, будто в неё вбивали медные гвозди. Я попыталась сесть, но не смогла, только обвела комнату мутным взглядом. Лунный свет просачивался сквозь крошечное оконце, отбрасывая серебристые полосы на пол.

Рядом, почти впритык к моему ложу, копошился какой-то тёмный клубок. Я прищурилась — нет, не клубок. Двое. Один — широкий, крепкий, чёрные волосы коротко острижены, движения резкие, размашистые. Второй — щуплый, почти хрупкий блондин в длинном светлом балахоне.

Сначала я не поняла, что происходит, но потом догадалась. Они дрались. Беззвучно, ожесточённо. Чернявый навалился сверху, но белобрысый ловко вывернулся, оказался сверху и… его кулак, хрупкий, на первый взгляд почти детский, врезался прямо в челюсть противника. Раздался глухой хруст, и я широко распахнула глаза. Откуда в таком, казалось бы, нежном теле — такая сила?