Непокорная госпожа. Попала в тело валькирии

Глава 18. Убиенные...

День стоял глухой, хмурый. Небо натянулось серой тканью, как будто кто-то огромный накрыл землю покрывалом. Дорога петляла между холмов и оплывших весенней влагой деревьев, воздух казался сырым и насыщенным запахами трав, мокрой коры и прелых листьев. Вдалеке куковала кукушка, предвещая, казалось, нечто нехорошее.

Я ехала впереди. Лошадь шагала неторопливо, чувствуя моё напряжение. Я поглаживала её шею, но неосознанно — мои мысли крутились вихрем.

Отряд покинул деревню больше суток назад: наш путь лежал обратно в клан Медведя. Всё прошло, как я задумала: дань взята, но потом — возвращена. Надеюсь, старики запомнят этот урок.

Воины были угрюмы и молчаливы. Их лица, обветренные и грубые, были сосредоточены и серьёзны. Я чувствовала напряжение между нами, как туго натянутую тетиву. Мы продвигались медленно, земля была рыхлой, местами из нее выныривали толстые корни деревьев, похожие на змей.

Я хмурилась, осматривая местность. Слева шёл склон, заросший орешником, справа — тёмный ельник, как будто чернильное пятно растеклось по склону. Ноги лошадей чавкали по влажной почве, и только треск веток под копытами нарушал тишину.

Что-то было не так.

Ветер налетел неожиданно, и в этом ветре почувствовался вкус магии. Едва уловимый, как пряный дым. Я резко обернулась, ощущая чужое враждебное присутствие, но ничего не увидела. Кстати, деверья-стражи почему-то попадались всё реже, а если и встречались, то выглядели крайне слабыми и едва живыми. Странно, разве мы возвращаемся не той же дорогой?

Оказалось, что нет. Клим–проводник выбрал дорогу покороче, но более суровую…

Зиф следовал за нами тайно. Кроме меня его никто не замечал.

Я уже привыкла к его молчаливому присутствию. Но сейчас… он тоже замер. Хвост был опущен, глаза прищурены. Он что-то чувствовал. И ему это не нравилось – на белой остроконечной морде всё отражалось довольно отчетливо.

— Госпожа… — донёсся голос Паули. Он ехал рядом.

— Что?

— Что-то не так. Слишком тихо. Даже птиц не слышно.

Он был прав. Всё стихло. Даже ветер, казалось, затаил дыхание.

И тут мы выехали на поляну.

Я сразу поняла, что место это особенное. Свет стал другим. Бледным, приглушённым, как будто солнце не хотело освещать эту часть леса. В центре поляны, под высоким дубом, стоял каменный алтарь. Покрытый мхом, потрескавшийся, но от этого не менее зловещий. Он возвышался, как немой свидетель чего-то… дурного.

Воины замерли. Я повернулась к ним — и ошеломленно распахнула глаза.

Мои сопровождающие побледнели, как смерть. Даже самый крепкий из них, могучий широкоплечий Фрол, стиснул поводья так, что побелели костяшки пальцев. Некоторые перехватили оружие, другие просто смотрели, как заворожённые.

— Что с вами? — спросила я, чувствуя, как напряжение растёт.

Паули только покачал головой.

— Не знаю. Но… страшно.

Обернулась в сторону лиса, но тут уже исчез в зарослях. Только белая прядка шерсти на кусте дрожала от ветра.

Я снова повернулась к воинам.

— Объясните. Что это?

Они переглянулись, и Фрол хрипло проговорил:

— Это… священный жертвенник волхва Братия.

Он огляделся и чуть понизил голос:

— Мы не должны были сюда выехать. Это дурной знак, госпожа. Проклятая поляна. Говорят, здесь обосновались все, кому выпала честь стать жертвой для умилостивления богов…

У меня перехватило дыхание. Они еще и человеческие жертвы приносят???

Ненависть накрыла меня волной. Я выругалась сквозь зубы, ненавидя в первую очередь этого мерзкого волхва, который уже не первый раз являет свою мерзкую натуру.

Резкий порыв ветра привел воинов в суеверный ужас.

Они начали разворачивать коней в панике, забыв о дисциплине. Животные нервно фыркали, один встал на дыбы, другой попятился назад.

Моя кобыла тоже фыркнула, вскинула голову и почти пошла в галоп, но я быстро прикоснулась к её лбу и направила лёгкий импульс магии для успокоения. Она сразу же успокоилась, тихо заржала.

Вдруг лошадь одного из всадников – безусого кудрявого парнишки по имени Еремей – рванула вперед и понесла его прямо на алтарь.

— Еремей! — выкрикнула я.

Он попытался остановить животное, но оно словно обезумело. В последний миг парень успел спрыгнуть, перекувырнувшись в траве и едва не врезавшись в сам камень. Быстро поднялся, дрожа. Лицо сделалось белым, как мел.

Его лошадь ломанулась в кусты, сдирая с себя клочки кожи, и исчезла в зарослях, унеся с собой все его снаряжение и оружие.

Кроны деревьев над нами затрепетали, и я услышала звук… будто шёпот. Многоголосый. Листва шелестела неестественно, будто кто-то говорил через неё. Я напряглась, инстинктивно схватилась за эфес меча. И тут почувствовала, как земля под ногами… подрагивает.

- Нам конец! – выкрикнул кто-то отчаянно, и вдруг… воины начали падать за землю один за другим, хватаясь за горло и хрипя, как будто их кто-то душил. Но подобное случилось не со всеми, а выборочно. Еремей, например и мой Паули просто таращились на происходящее с ужасом. И вдруг парень воскликнул:

- Все вы отдали волхву Братию своих пленниц для жертвоприношений! – воскликнул он. – Убиенные пришли мстить виновным!!!

Похоже, Еремей был в курсе дел каждого из всех присутствующих. Ухватилась за его слова, лихорадочно соображая.

Если это всё правда, а это точно правда, то сейчас моих воинов настигает возмездие за преступления.

– Просите прощения! – выкрикнула я, вспоминая христианскую мораль планеты Земля. – Умоляйте простить вас! И просите сохранить жизнь, только искренне!

Задыхающиеся воины, похоже, схватились за мои слова, как за соломинку для утопающих.

Несколько мгновений ничего не менялось. Некоторые из них уже посинели без дыхания, но вдруг двое или трое закашлялись и повалились на траву, пытаясь отдышаться. Отпустило. В итоге из десятка поверженных выжило четверо. Шестеро так и задохнулись – быстро, очень легко, задушенные невидимыми руками призрачных жертв.