Непокорная Луна халифата

Глава 2.

Вспоминать о детстве я не любила. Не было там ничего хорошего. Мать вечно пропадала между работой и попытками наладить личную жизнь. Меня она родила достаточно поздно, как она говорила для себя. Моего мнения, конечно, никто не спрашивал. И радует ли меня вот это "для себя" тоже.

И в принципе я не понимала вот этого насквозь лицемерного заявления. Что значит для себя? Говорили бы уже прямо, родила, зная, что как-нибудь вырастишь, и будешь обязана заботиться обо мне тогда, когда я устану постоянно работать. Злили меня и попытки вырастить у меня чувство вины перед матерью. Разговоры с упоминанием её жертв, понесённых ради того, чтобы меня родить и вырастить до того момента, когда уже можно было меня сдать в садик-пятидневку, заканчивались грандиозными скандалами.

- Неблагодарная дрянь! - кричала мать. - Тебя бы просто не было, если бы не я.

- А я просила меня рожать? Умоляла? Может, телеграммы слала? - мгновенно взрывалась я. - Зачем ты это сделала? Ни семьи, ни мужа, ни заработка. Никаких накоплений нет. Всё, что есть, это вот эта квартира, доставшаяся тебе от родителей. Да кто вообще разрешил тебе рожать, если ты не в состоянии ребёнка обеспечить? Почему я по твоей милости должна ходить в обносках? Я уже не могу ходить в сапогах, потому что они просто мне малы на три размера! И обноски больше не надену! Поняла? Не будет нормальной обуви, чтобы не стыдно было в школу прийти, я просто не пойду.

- Опека придёт, - попыталась напугать меня мать.

- Вот им и расскажешь, за что я должна быть тебе благодарной! - совершенно не испугалась я.

Впрочем, каждая покупка мне чего-то нового была после очередного скандала. Любая новая вещь пробивала серьёзную брешь в материном бюджете. О каких-то просто милых безделушках речи и не шло. Зато я быстро научилась воровать. Жевачка или шоколадка в магазине, заколки или помада, фрукты с прилавка на рынке.

Окончательно с матерью мы рассорились, когда я подросла, и начала соображать чуть больше. Очередной её ухажер, которых она водила домой, начал говорить о свадьбе.

- Это всё хорошо, а как мама будет ездить на работу из... Где вы говорите у вас квартира? - мило улыбнулась я.

Квартиры, как впрочем и любого своего жилья, у потрëпанного жизнью принца не было. И перспектив тоже. Жил в съёмной на двоих с другом комнатушке, работал таксистом на ржавом ведре непонятной марки. Это моя мать, развесившая уши как та ворона, для него была подарком фортуны!

- Ты девка во взрослые дела не лезь, а то и ремня можно получить, - решил включить строгого родителя мужик.

- Да? А давайте, дядя, вы сейчас встанете и свалите из моего дома. Иначе на стол к участковому ляжет заявление о том, что ты ко мне домогался. И трусы передо мной снимал. А мне пятнадцать. - Показала я на дверь кавалеру неудачнику.

- Далеко пойдёшь, девка, - сжал кулак мужик.

- Ну, не дальше, чем ты поедешь. За казённый счёт. - Ответила я.

- Пороть тебя было некому. - Хмуро посмотрел он на меня, и повернулся к матери. . - Созвонимся тогда.

- Что ты творишь? Ты меня опозорила! - попыталась заверещать мать, едва за несостоявшимся мужем закрылась дверь.

- А теперь, поговорим без истерек. Никого нормального, ты не найдëшь. Время упущено, а мне надоело жить в ночлежке. - Поставила я чайник. - У нас даже чайник на газу греется! Когда даже у нищих пенсионеров электрический! А ты уясни раз и навсегда, сюда ты больше никого не водишь! Вся твоя любовь либо на его территории, либо на лавочке. А если ты меня не послушаешь, то я пожалуюсь, что ты заставляешь меня заниматься проституцией. Водишь мужиков в дом, пока уговариваешь побыть с ними, подливаешь спиртное. Да, я уеду в детский дом, но ты в тюрьму. А квартира останется мне.

Мать тогда сильно испугалась. И больше действительно никого не водила, только скулила, что я сломала ей жизнь.

Но я этого нытья слушать не хотела. Я очень рано поняла, что хочу другой жизни. Приходить в красивую квартиру, модно одеваться, вкусно кушать, ездить на своём автомобиле... И выкинуть наконец из своей жизни вечные тапочки с тяжёлой резиновой подошвой и тряпичным верхом.

Дорога в школу шла мимо витрин большого обувного магазина. И я в любое время года выходила из дома пораньше, чтобы постоять у витрины с туфлями. Почему-то туфли на высокой шпильке для меня стали символом богатой и успешной жизни.

Единственной моей подругой была девочка из соседнего подъезда. Тоже ребёнок матери-одиночки. Но словно с другой стороны медали. Живая иллюстрация, что может быть и по другому. У Аси всегда были игрушки и красивые платья, какая-то бижутерия и конфеты, которыми она всегда меня угощала.

- Такая добренькая? - оттолкнула я её руку с конфетой, когда опять на что-то там злилась. Нам и было-то всего лет по шесть.

- От конфет между прочим, портятся зубы. Так что я не добренькая, а очень даже злая! - заявила мне Ася с самым серьёзным видом.

Даже сейчас я рассмеялась, помня то её выражение лица. Ася, она же Астрея, была единственной, рядом с кем я не ощущала себя отбросом из нищеты. Мы ходили вместе в детский сад, вместе пошли в школу. Ася была звездой в стрельбе из лука, а я нашла бесплатную секцию танцев. Не потому что любила танцевать, а потому что на выступления нас наряжали в красивые платья, делали причёски... Обшарпанная квартира и старые вещи оставались где-то там.

Ася дарила мне на праздники наборы ручек, фломастеров и тетрадки. Она же везла сувениры из своих поездок по соревнованиям. А однажды... Мы были в девятом классе, впереди был новый год и в школе шли классные новогодние огоньки и дискотеки. Я конечно никуда не шла, потому что денег никогда и ни на что не сдавала.

Неожиданно в дверь постучали, я с удивлением увидела в глазок Асю.

- Привет! - прохрипела она, так как уже два дня болела. - Пойдём собираться на огонёк и зимний бал!

- Я не иду, - буркнула я.

- Идëшь. Деньги не вернут, а я болею. Мама позвонила нашей Надежде Константиновне и предупредила, что вместо меня идëшь ты! - улыбалась Ася.