Непокорная Луна халифата

Глава 3.

Странно и удивительно, но у меня не осталось каких-то милых воспоминаний ни о детстве, ни о юности. А всё, что вызывало чувство тепла и желание улыбнуться так или иначе было связано с Аськой.

Я рано поняла, что если не хочу провести жизнь так, как моя мать, мне нужно пробиваться наверх. И если я сама не могу заработать, то пусть мне даст тот, у кого уже всё есть. Нет, я не рассчитывала, что прилетит вдруг волшебник. У меня, выросшей в нищете, было достаточно знаний и цинизма, чтобы понимать, что за просто так, я не получу ни гроша. Но у меня был козырь.

Мать, до того, как начала спиваться была красавицей. От неё мне досталась изящная фигура, отточенная занятиями танцами, рыжие волосы, капризно полные губы и ярко-зелёные глаза. А вот от отца экзотическая форма глаз и фамилия, мать работала прачкой в гостинице и там познакомилась с моим отцом. За шашни с клиентом её тогда и попëрли. Оставшуюся без заработка любовницу, вопреки обещаниям, товарищ из Кореи ни содержать, ни искать не стал. И для меня навсегда осталось загадкой, зачем моя мать с простой и обычной фамилией Котова мне дала фамилию Мун? Анна Мун.

Ещё в школе я стала произносить свою фамилию на английский манер, впрочем, значение от этого не менялось.

Мать окончательно спилась. Уже с шестнадцати лет, я регулярно тоскала её по больницам.

- Ты идиотка? - орала я на неё как-то, когда мне позвонили среди белого дня из больницы с сообщением, что мать доставили с улицы по скорой. - Тебе нельзя пить! Нельзя! Понимаешь?

У матери был просто букет. И давление, и печень, и язва.

- Девушка, ну что же вы чуть ли не с кулаками налетаете, - остановил меня пожилой врач.

- А как ещё вбить в эту пустую голову мысль, что не перестанет бухать и просто сдохнет? - сорвалась я. - Да она уже блюёт кровью!

Во время очередного нахождения в больнице, она вроде с кем-то познакомилась, по крайней мере её видели гуляющей по парку и сидящей на лавочке в компании мужчины. Очередную пьянку она умудрилась устроить прямо в больнице. В тот раз я не проследила, и карточка, на которую приходила пенсия, у неё была с собой.

Дежурная медсестра нашла её ещё живой, но врачи просто уже не успели ничего сделать.

- Вот поэтому, доктор, я и налетала на неё чуть ли не с кулаками, - произнесла я после того, как выслушала объяснения того, что произошло.

- Вы можете подать жалобу, - не скрывал от меня возможностей врач.

- И? Нет, давайте объективно. И я, и вы знаем, что покажет вскрытие. Тем более, распитие спиртного в больнице. И явно не виски иксо. - Сложила руки на груди я.

- Родственникам так легче. Многие ведь начинают винить себя, что не досмотрели, не помешали. А так... - снял очки врач.

- А я не привыкла врать самой себе, - усмехнулась я. - Остановить мою мать от пьянки, было невозможно. И это тот путь, который она выбрала для себя сама.

Самое яркое эмоциональное состояние, связанное с похоронами матери это то, с каким удовольствием я отмывала квартиру, вернувшись с кладбища. И выкидывала тряпьё и рухлядь.

- Что-то ты, Аня, торопишься. Нельзя до сорока дней, - встретил меня осуждающий шёпот соседок у подъезда.

- И вообще мать не по-людски похоронила. Ни к дому не привезли, попрощаться, ни поминок. Да даже долгов материных не раздала, - вторила ей вторая.

- Ой как интересно! Долги говорите? А почему я первый раз об этом слышу? - хмыкнула я. - Нотариально заверенная расписка, составленная при двух свидетелях есть?

- Да кто ж соседям в долг под расписку даёт? - удивилась одна из соседок.

- Ага, нет. И есть ли тот долг на самом деле, большой вопрос. Так что... До свидания! - прошла я мимо.

Работала я тогда администратором в очень престижном салоне красоты. Вела себя строго и скромно, зачастую просто копируя манеру поведения матери Аси. Вот кто был для меня образцом для подражания.

Мужчины появлялись и сменяли друг друга в моей жизни, не оставляя следа. Я не вспоминала о них после расставания. Девочка, мечтающая о модельных туфлях у витрины магазина, осталась в далёком прошлом. Я давно переехала, моя квартира была обставлена, убираться приходила домработница. В сейфе лежали любимые мной изумруды, на парковке стояла милая машинка, а счёт радовал красивой суммой. Квартиру, что досталась мне от матери, я сдавала. И в принципе, моя жизнь меня устраивала.

Но время шло, впереди замаячили тридцать лет. Не какая-то страшная цифра, до которой ещё попробуй доживи. А вот, рядом, два-три года и ты уже дама бальзаковского возраста. И я с ужасом поняла, что моя жизнь начала давать трещину. Да, я вращалась среди богатых и успешных. Да, я смогла не скатиться до переходящей по рукам девки, с некоторыми бывшими даже осталась в дружеских отношениях. Я была из тех, кого приглашают на вечера и какие-то мероприятия. Но начинать отношения становилось всё сложнее, я уже не вызывала интересом и переставала быть той, ради обладания которой мужчины готовы были широко раскрывать свои кошельки.

И я начала искать запасной аэродром. Озарение пришло внезапно, когда я выслушивала нытьё одной из знакомых на очередном вечере о том, что она не может привести в порядок свой сад. А я знала, знала ту, что превратит любой помойный пустырь в шикарное и эксклюзивное место.

Я начала прощупывать почву и собирать информацию. Посидев в итоге пару вечеров сводя всё в общую картину, я пошла оформлять фирму ландшафтного дизайна. Фундаментом всей моей затеи была Ася, работавшая озелинителем в ЖЭКе и делавшая потрясающие клумбы в городе за бесплатно! Ну почти, её зарплату деньгами считать было нельзя.

Подругу я переманила легко. Первый заказ не давал мне спать. В момент, когда заказчица принимала завершённую работу, меня просто трясло.

- Аня, ты не выйдешь из этого дома, - повернулась ко мне, после осмотра зоны возле мангала и беседки заказчица, жена владельца крупной ювелирной сети. - Пока у меня на руках не будет договора, где ты обязуешься, что эту красоту твои работники больше нигде не повторят. И не возьмёшься за оставшуюся территорию.