Непокорная невеста, или Аджика по - попадански

Глава 5.

Солнце, едва коснувшись горизонта, расплескало по небу нежные акварельные краски: персиковые, розовые, лавандовые. Завораживающее зрелище, которое я, к сожалению, не могла наблюдать в полной мере из-за запыленного окна постоялого двора. Тишина царила в моей комнате, нарушаемая лишь тихим храпом соседа за стеной, звучащим почти как кошачье мурлыканье. Я осторожно поднялась, стараясь не потревожить скрипучие половицы, от которых у меня уже дергался глаз. Умывшись ледяной водой из кувшина, ощущая, как она обжигает кожу и прогоняет остатки сна, натянула свое неприметное серое дорожное платье, хотелось как можно меньше привлекать внимания, и так мои волосы притягивают взгляды. Сегодня предстояло важное дело, от которого зависело мое дальнейшее выживание, – продажа украшений. Последнего напоминания о прошлой жизни Аэлиты.

Улица еще спала, укрытая утренней прохладой и полумраком. Редкие фонари, которые, видимо, забыл погасить фонарщик, бросали на мощеную дорогу тусклые дрожащие блики, похожие на призраков. Леди, моя верная лошадь, спокойно дожидалась меня у коновязи. Ее теплое дыхание поднималось в воздух легким облачком пара. Я погладила ее по мягкой морде, чувствуя под ладонью шелковистую шерсть, и прошептала:

– Все будет хорошо, девочка. Скоро мы доберемся до места назначения. Убедившись, что все в порядке, я повела ее в сторону центральной площади, где, по словам трактирщика, располагалась лавка ювелира, человека, которому предстояло вынести приговор моим последним сокровищам.

Сделка прошла на удивление быстро и без лишних вопросов. Ювелир, сухощавый старик с цепким взглядом, оказался немногословным и деловым. Его пальцы, покрытые сетью морщин, ловко перебирали драгоценности, взвешивая их на руке, словно чувствовали их истинную ценность. Предложенная им цена, хотя и далека от истинной стоимости, была вполне приемлемой, и я, не торгуясь, согласилась. Мне нужны были деньги, и нужны были срочно. К тому же торговаться в моем положении было крайне опасно.

Выйдя из лавки с ощущением облегчения и легкой горечи, я почувствовала тяжесть кошеля, прижатого к груди. Но удача ждала меня не в звонких монетах. Едва ступив на мостовую, я заметила плачущего мальчика лет пяти. Он стоял, растерянно оглядываясь вокруг, его маленькое личико было искажено отчаянием, а слезы ручьями текли по щекам, оставляя грязные разводы. Сердце мое сжалось от жалости.

– Ты потерялся? – спросила я, присаживаясь перед ним на корточки. Стараясь говорить как можно мягче, чтобы не напугать его еще больше.

Мальчик кивнул, шмыгая носом и вытирая слезы кулачком.

– Мама… Мама где? – его голос дрожал от страха и беспомощности.

Не раздумывая ни секунды, я взяла его за руку, чувствуя, как его маленькие пальчики судорожно сжимают мои. И повела вдоль улицы, расспрашивая о том, как выглядит его мама, в каком направлении они шли. Он говорил сбивчиво, путая слова, но я не перебивала, давая мальчику возможность выговориться и немного успокоиться. Вдруг в какой-то момент он замолчал, и мы услышали тревожный женский голос, зовущий: "Томми! Томми, где ты?"

Мальчик вырвался из моей руки и словно стрела полетел на звук. Женщина, одетая в простую грубую крестьянскую одежду, с облегчением подхватила его на руки, осыпая поцелуями его заплаканное личико. Рядом стоял мужчина, тоже одетый по-простому, его лицо светилось неподдельной благодарностью.

– Спасибо вам огромное, милая леди! Мы уже совсем отчаялись его найти, – сказала женщина, вытирая слезы с лица платком. – Как мы можем вас отблагодарить? – ее голос дрожал от пережитого страха.

– Ничего не нужно, – ответила я, искренне улыбаясь. – Просто присмотрите за ним хорошенько, – я помнила, что такое быть беззащитным и потерянным.

– Но позвольте же нам хоть что-то сделать. Мы как раз собираемся ехать в сторону… – мужчина запнулся, посмотрев на жену, словно ища поддержки в ее глазах.

– В сторону Гринвуда, – закончила женщина, ободряюще кивнув мужу. – Мы едем туда на ярмарку. Если вам тоже туда, то садитесь с нами в телегу. Нам будет гораздо веселее, хоть какая-то плата за вашу помощь.

На мгновение я заколебалась. Гринвуд был именно тем городом, куда я направлялась. Случайные попутчики, да еще и с повозкой… Это было слишком удачное, почти невероятное стечение обстоятельств, чтобы отказываться. Они станут идеальным прикрытием, позволят мне затеряться в толпе и избежать лишнего внимания к моей персоне.

– Что ж, – сказала я, лучезарно улыбаясь, чувствуя, как в груди разливается тепло благодарности. – Если вам не трудно, я с удовольствием присоединюсь к вам.

– Вот и замечательно! Меня зовут Марта, а это мой муж Джон, – представилась женщина, протягивая мне свою загрубевшую от работы руку. – А вас как зовут?

– Аэлита… Верд, – запнулась я, ощущая, как предательский румянец заливает мои щеки. Врать я не умела никогда. – Я… вдова. Еду в Гринвуд в поисках работы. Мой муж… он погиб, а я осталась одна без средств к существованию, – голос мой дрогнул, и я надеялась, что они не заметят мою неловкость.

Уже к обеду я сидела рядом с Мартой в простой крестьянской телеге, груженной тюками и корзинами с товаром, подпрыгивая на ухабах проселочной дороги. Солнце палило нещадно, но свежий ветер приятно обдувал лицо. Леди, привязанная к телеге, послушно следовала за нами, ее копыта мягко шуршали по пыльной дороге. Томми, совершенно позабыв о своем утреннем приключении, весело болтал со мной, тыкая пальцем в проплывающие мимо пейзажи и задавая бесконечные вопросы. Впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности в окружении этих простых и добрых людей. И даже позволила себе немного расслабиться, слушая нехитрые истории Марты о деревенской жизни, о посевах, о скотине, о предстоящей ярмарке, где они надеялись выгодно продать свой урожай. Я ощутила себя не беглянкой, а просто попутчицей, едущей в компании хороших людей. И эта мысль согревала меня, как лучи полуденного солнца. Я даже на время забыла про своего недавнего попутчика.