Непокорная рабыня генерала

Глава 1

Я в пробирке уже более ста лет.

Прозрачная капсула, заполненная вязкой жидкостью.

Она тёплая. Слишком тёплая, чтобы забыть о теле.

Я могу двигаться. Медленно. С усилием.

Пальцы скользят сквозь густую среду, как будто я плыву, но никуда не уплываю.

Здесь нет направления. Нет выхода. Я не старею. Мне не нужна еда. Мне не нужен сон. Только время. Которое здесь не заканчивается.

Я - бракованная. Вокруг меня - такие же, как я - рабы.

Ряды пробирок уходят вверх и вниз, насколько хватает взгляда. В каждой человек. Или то, что от него осталось.

Иногда кто-то двигается. Иногда бьёт по стеклу. Иногда просто смотрит.

Они все разные. Разные лица, разная кожа, разный свет в глазах.

Нам говорили: каждый уникален. Знаете эту фразу? Она раздражает.

Но она правдива. Каждый уникален… только в одном мире.

Империя Цианид построила на этом целую систему.

Миры делят. Людей тоже.

Тех, кто уникален в своём мире, не отпускают. Они остаются там строить военные базы Империи. Укреплять её власть.

А нас… переносят. В мир, где наша «уникальность» работает.

Мир №49 один из таких.

Здесь собраны те, кто ценен именно здесь. Я. Мои соседи. Все в этих пробирках.

Мы не строим. Мы не служим. Мы - товар.

Нас держат в капсулах, пока не найдётся покупатель. Любая цель. Любая цена.

Я слышу их иногда. Соседние пробирки. Тихие удары, приглушённые крики, которые тонут в жидкости.

Они надеются, что их купят. Я - нет.

Потому что я знаю: меня купят не случайно. Я сама сделаю так, чтобы на меня обратили внимание. И когда это произойдёт… когда меня достанут отсюда - я сбегу.

Иногда здесь становится тише обычного. Не потому что все успокаиваются. Потому что кого-то забирают.

Это всегда чувствуется заранее. Жидкость начинает едва заметно вибрировать. Свет меняется, становится холоднее, резче. И тогда все замирают. Сначала одна пробирка. Потом ещё. Стекло гаснет, мутнеет изнутри, и человека больше не видно. Как будто его никогда не было. Я не отвожу взгляд. Никогда. Потому что однажды это будет моя пробирка.

Сегодня именно такой день.

Мой работорговец Домир хочет от меня избавиться. Слишком долго я занимаю место. Раньше он сразу говорил о моём дефекте. Потом перестал водить ко мне покупателей. Позже ему надоело, он снова начал приводить людей, но уже молча.

И каждый раз всё заканчивалось одинаково. Они заглядывали в документы… и уходили.

И вот шаги. Тяжёлые. Быстрые. Торопится. Это хорошо.

В поле зрения появляется фигура мужчины и Домир. Рядом с ним Домир выглядит особенно худым и мелким.

Мужчина в чёрной военной форме, усыпанной наградами. Военный. Я сжимаю губы. Ненавижу военных. Чёрные волосы падают ему на плечи. Резкие черты лица. Холодные глаза быстро скользят по рядам «товара».

Он останавливается напротив моей пробирки.

И замирает.

Конечно. Мы похожи.

Мои длинные густые чёрные волосы медленно плывут за спиной. Тёмно-синие глаза. Та же острота в чертах. Чуть пухлые губы.

Я понимаю. Это шанс.

Я поднимаю взгляд на него с надеждой. Медленно подплываю ближе к стеклу. Почти прошу. Смотрю на него снова. Губа едва заметно дрожит. Я поднимаю руку и прижимаю ладонь к стеклу.

Он дёргается. Делает шаг ближе. Несколько секунд внимательно меня рассматривает. Щурится. А потом… кладёт ладонь напротив моей.

Между нами только стекло. Я смотрю на наши руки. Потом на него. Медленно опускаю голову, почти касаясь подбородком груди. И… Резко поднимаю взгляд. Улыбка ломается. Становится злой. Усталой. Я отталкиваюсь назад, смеясь и показываю ему средний палец. Прямо в стекло.

Он усмехается. Не со злостью. С интересом.

- Беру эту. Завтра доставите. Я тороплюсь.

Он уже разворачивается и уходит.

Домир спешит следом, почти кланяясь:

- Спасибо! Доставим как можно раньше!

Когда мужчина исчезает из поля зрения, Домир поворачивается ко мне. На его лице облегчение.

- Ну наконец-то тебя купили.

Меня купили. Завтра же я сбегу. Я не знаю, куда именно. Не знаю, что ждёт снаружи. Не знаю, сколько у меня будет времени.

Но это не важно. Важно только одно - я больше не останусь здесь.

Я провожу взглядом ту сторону, где он исчез. Военный. Интересно… он вообще понимает, что купил? Вряд ли. Для него я инструмент.

Я медленно подплываю ближе к стеклу снова. Кладу ладонь туда же, где секунду назад была его рука. Тёплая поверхность. Почти живая.

- Завтра… - шепчу я, хотя звук всё равно тонет в жидкости.