Непокорная туземка космобосса

Глава 5

В захваченном поселке каждый занимался своим делом. Одни грабили дома и, завернув награбленное добро в покрывала, тащили к своим лошадям. Другие занимались тем, что насиловали земных женщин. Те, которых только что поймали, кричали и сопротивлялись. Потом они смолкали и лишь стонали время от времени. Изнасилованных женщин конхи убивали. Одних женщин они убивали сразу, а другим отрезали грудь, оставляя корчиться в страшных муках.

Воины Амутока жестоко и безжалостно калечили женщин. У крыльца одного из домов, в траве лежала молодая, красивая женщина: конхи разрезали ей живот и все внутренности разбросали вокруг нее. Она была еще жива, но умирала мучительной смертью.

Микано и Доук смотрели на происходившие перед их глазами убийства спокойно и хладнокровно. Они сами были дикарями, и такое поведение воинов Амутока их нисколько не удивляло. Правда, сами они никогда не мучили жертв. Они их сразу убивали. Но в тот момент Микано больше интересовало, где Амуток, и что конхи намерены делать дальше.

Микано принял решение послать Доука к своим воинам, чтобы тот все им рассказал, и велел ничем себя не выдавать, иначе их всех постигнет смерть от рук конхи. Микано не боялся сразиться с ними, но силы были явно неравные, и он решил не ввязываться в это дело. У него был свой приказ.

Доук, выслушав Микано, мигом поднялся с земли и, пригибаясь, пошел к остальным воинам. Микано, оставшись один, принялся снова наблюдать за кзонки. В следующий миг, он увидел, как в дальнем конце улицы появился всадник. Это был сам Амуток – вождь конхи. Он медленно приближался к площади и, казалось, совсем не обращает внимания на то, что происходило вокруг. Поперек его лошади лежала женщина со спутавшимися волосами, которые свисали почти до самой земли. Из всей одежды на ней остался только кусок рукава, оторванный возле локтя.

Амуток нагнулся и, схватив рукой за волосы, поднял ее голову вверх. Взглянув в лицо женщине, он что-то ей сказал. Она промолчала, и он отпустил волосы. Голова женщины безвольно повисла. Амуток свернул с улицы и подъехал к дому. Затем слез с лошади и, перекинув женщину через плечо, понес ее к дому. Ударом сапога он открыл дверь и скрылся внутри дома.

Тем временем Микано увидел, как конхи сгоняют с разных концов поселка уцелевших женщин. Воины Амутока отбирали только молодых и не раненых. Старых и покалеченных они убивали ударом меча. С женщин вся одежда была сорвана, и на теле виднелись ссадины и царапины. У некоторых на лице красовались синяки. Тех, кто упирался, конхи не церемонясь, подгоняли пинками. Когда кто-то из женщин спотыкался и падал, то алоттонцы хватали их за волосы и тащили за собой.

Вскоре женщины поняли, что сопротивляться бесполезно и подчинились своей судьбе. Когда всех согнали в одну толпу, из дома вышел Амуток. Девушка, которую он привез, шла следом за ним. Неизвестно по какой причине, но он ее не убил. Амуток усадил девушку в седло своей лошади, привязал к стременам ее ноги и тоже запрыгнул на лошадь позади своей пленницы.

К этому времени, туземцы успели разграбить поселок и стащили все награбленное в одну кучу. Добыча была большой и богатой. Поэтому туземцы выглядели довольными и веселыми. Амуток, окинув взглядом награбленное, одобрительно кивнул. Потом поднял над головой свой меч и что-то прокричал. Его люди, захватив награбленное, влезли в седла. Амуток еще что-то прокричал, и несколько воинов погнали перед собой сбившихся в толпу женщин.

Некоторые из них пытались прикрыться руками, чем очень развеселили туземцев. Когда толпа женщин скрылась в лесу, Амуток ударил плетью лошадь и поскакал следом. Его воины, с гиканьем и криками, понеслись за своим вождем. Вскоре, последние из них скрылись в лесу, и над разграбленным поселком нависла мертвая тишина.

Микано, выждав немного, поднялся на ноги и осмотрелся вокруг. Ему стало ясно, что он опоздал и не сможет выполнить приказ Инэмана. Постояв еще немного, он повернулся и, не прячась, пошел к своим воинам.

Застал он их на прежнем месте. Все спешились и каждый стоял возле своей лошади. Микано приблизился к своей лошади, которую держал Доук и быстро вскочил в седло. Затем, повернувшись к своим людям, он сказал:

– Воины племени иборо. Амуток опередил нас. Он напал на селение людей с неба и всех убил. Он захватил много оружия и это самое опасное для нас. Думаю, нам следует поехать в селение и хорошенько все обыскать. Может быть, кому-то удалось спрятаться, – сказав это, он повернул лошадь и поехал на место недавнего сражения. Двадцать его воинов молча ехали следом.

С мечом в руке, Микано медленно въехал в поселок колонистов. Одни дома уже полностью сгорели, а другие только загорались от высокой температуры и от перебросившегося пламени. В некоторых домах раздавались взрывы, которые усиливали пожар. Прикрываясь руками от жара, воины быстро ехали по улице, направляясь к площади. Там пожара не было.

Кругом виднелись следы недавнего сражения и грабежа. На улице и возле домов в лужах крови лежало много человеческих тел. Но ни Микано, ни его воины не обращали на это внимания. Проехав к площади, где не было пожара и дым не ел глаза, Микано остановил лошадь. Приподнявшись в седле, он велел своим воинам осмотреть поселок, обыскав, при этом каждый дом. С Микано остался только Доук. Он хмуро смотрел по-сторонам и по его лицу было видно, что он чем-то недоволен.

– Плохо, что мы опоздали, – наконец промолвил он, разглядывая обезглавленный труп, лежавший неподалеку.

– Это верно, Доук. Но это не самое страшное. Намного хуже то, что Амуток захватил много оружия чужеземцев. Теперь он, наверняка, попытается напасть на нас, – лицо Микано потемнело, и стало похожим на камень.

– Ты так думаешь, Микано? – спросил Доук.

– Я уверен, что так будет.

В этом момент из-за угла ближайшего дома, до них донесся слабый стон. Микано с мечом в руке направился на звук. Объехав дом, он увидел на земле раненую женщину. Она лежала на спине в луже крови, вся одежда на ней была изорвана, и сквозь окровавленные лохмотья Микано увидел большую рану у нее на животе. Из раны текла кровь и, судорожно сжимавшимися пальцами, она пыталась остановить кровотечение. Но ей это не удавалось, и с каждой секундой силы ее слабели.