Непокорный для Фиалки

2

– Вижу, подружитесь.

– Отец…

– Ставь свою подпись на документе и можете быть свободны. Только…

Уже заношу руку над документом, чтобы поставить подпись, но от последующих слов эту же самую ручку и роняю. На пол.

– … в подоле не принеси.

Глен опускается на одно колено, подбирает уроненный мной предмет и как бы невзначай – хотя думаю специально – касается моей оголенной лодыжки. Меня, как огнем опаляет. Отскакиваю от него в сторону и шиплю разъярённой кошкой:

– Не смей меня трогать.

Лицо мужчины в ту же секунду искривляется от болезненных ощущений. Это понятно по тому, как он шипит, сдерживая не то крик, не то брань. Я с испугом бросаю взгляд на бумагу.

– Я же не ставила свою подпись! Так почему?

– На документе твоё имя. Этого достаточно, чтобы иметь возможность приструнить обнаглевшего раба.

– Что же будет, когда я поставлю подпись?

Я даже забываю, как дышать. Господская подпись, по слухам, имеет особую силу на таких документах.

– А ты поставь и проверь, – ухмыляется батюшка. – Ему даже полезно. Рабство – не курорт. Он и так избежал смертной казни.

Да что же он такого натворил, что его приговорили к высшему наказанию? Обычно преступники отделываются штрафами или исправительными работами, более злостные – отправляются на каторгу. А чтобы к смерти? На моей памяти таких было всего двое. И он один из них.

Перевожу ошалелый взгляд на мужчину, а тот выглядит совсем присмиревшим. Один глаз прикрыт, видимо, не отошел еще от острой боли, дыхание тяжелое, словно марафон пробежал. И если бы он стоял и дальше с закрытым ртом, я бы его даже пожалела.

– Что, госпожа, хотите меня утешить в своих объятиях?

– Где подпись ставить?!

Ставлю свой росчерк, хватаю документ и вылетаю из кабинета, бросая на ходу, чтобы следовал за мной. Мужчина хмыкает, но подчиняется. Ну я тебе устрою райскую жизнь! Женского внимания хочется? Обломишься! Будешь выкладывать свой энтузиазм в хозяйственных делах. Полы помыть, окна, мебель давно хотела переставить. Будет от него хоть какая-то польза!

Добираемся до моего скромного жилища на окраине города в полнейшей тишине. Только стоя перед домом, Глен скептически приподнимает бровь и задает по истине возмутительный вопрос:

– А папашка то тебя не особо смотрю любит? В такой развалине живешь.

– К твоему сведению, я купила дом на свои личные сбережения, – шикаю на него. – Будь добр относится к нему с бóльшим уважением, если не хочешь ночевать под открытым небом.

– А есть большая разница? – буркает себе под нос и заходит следом за мной. – Ладно, признаю. Хибара хоть и убогая снаружи, но внутри вполне сносная. Сразу чувствуется женская рука. Занавесочки с цветочками, ковры мягкие, цветы, вазы. Тумбочка, правда, на честном слове держится, – скептически осматривает полуотваливавшуюся дверцу.

– От прежних хозяев досталось, – пожимаю плечами. – Будешь заниматься ремонтом, – кидаю между прочим и прохожу в небольшую гостиную. Из нее можно попасть в еще более маленькую кухоньку, ванную комнату и помещение, которое на данный момент используется у меня как склад. – Твоя комната, кстати.

Мужчина окидывает взглядом свое новое жилье.

– А рабам не положено разве спать в хозяйской комнате?

– С чего бы? – отступаю от него на шаг назад и выискиваю рабский документ, который успела уже бросить на диван. В нем должна быть написана формула подчинения для особо бунтующих личностей. Чую она пригодится мне не раз.

Мужчина прослеживает за моим взглядом и усмехается.

– Страшно, Фиалка?

– Я наслышана о твоих подвигах, когда ты еще служил моему отцу. Гордый воин, перерезавший логово бандитов в одиночку. От такого можно ожидать что угодно!

– Не в одиночку. Но слухи разошлись мне по нраву. Меня стали уважать, стали бояться. А знаешь, что самое смешное? Женщины сами выпрыгивают из своих платьев, только чтобы я обратил на них внимание. Мужчины меня бояться, а женщинам я нравлюсь, – с придыханием выдохнул Глен, глядя на мои губы.

– Не всем! – отрезвляю сама себя. Как бы не так, я не собираюсь попадать под его чары. Хотя хорош, с этим и не поспоришь.

– Это мы еще посмотрим, – услышала я в спину и поспешила скрыться в ванной.