Непокорный трофей алого генерала

Глава 14. В башне звездочёта

Лиарис был звездочётом, жившим в отдельно стоящей башне – такой же древней, как и он сам. Каменные ступени тянулись бесконечной спиралью, будто хотели достать до самого неба, пока я упорно поднималась наверх. Даже воздух здесь был другой – разряженный и пропитанный пылью.

Верхнюю часть башни занимало круглое помещение, служащее одновременно и жильём, и рабочим помещением, и библиотекой. Стены украшали карты с изображением созвездий, хрустальные линзы разных размеров и светильники, в которых днём и ночью мерцал огонь.

– Принцесса, я рад видеть вас в своей скромной обители, – раздался дребезжащий старческий голос. – Звёзды сказали мне, что вас стоит ожидать в ближайшие часы.

Сам Лиарис нашёлся возле огромной старинной астролябии* (*астрономический инструмент). Морщины прочертили на его худом лице глубокие борозды, длинные седые волосы и борода были перехвачены тонкими серебряными нитями, но глаза по-прежнему смотрели ясно, словно в них застыла многовековая мудрость.

– Что ещё сказали тебе звёзды? – я прошла вперед, с любопытством оглядываясь вокруг. Сколько себя помнила, эта башня меня всегда завораживала, а звездочёт в его бархатном одеянии цвета ночного неба, расшитом золотыми узорами, казался чародеем из детских сказок.

– Они много чего говорят, – уклончиво произнёс старец. – Всем, что вы видите вокруг, так или иначе, управляют законы вселенной. Даже тем, что нам кажется магией...

– Меня интересует будущее.

– Будущее... – он покачал головой. – Даже повелители не в силах поторопить небо, чтобы оно открыло перед ними все свои тайны. Ваш отец тоже спрашивал меня, что его ждёт...

– И что ты ему ответил? – я затаила дыхание.

– Лишь то, что правителю Санджара нужно быть особенно осторожным в ближайшие дни. Звёзды, скрытые в тени – это плохой знак, означающий, что путь человека пролегает во мраке, где его может поджидать что угодно.

Отец... Сознание вновь затопило царапающей изнутри горечью. Почему же он не послушал совета? Ради чего было так рисковать, уезжая из дворца?

– Ты можешь спросить свою лунную трубу обо мне?

– Хаар-и-виндах, – поправил меня звездочёт, указывая на длинный металлический цилиндр, установленный у окна и покрытый незнакомыми символами. – Древние называли её небесным проводником глаз. Через нее смотрят не на ночное небо, а на собственную судьбу, принцесса.

Я невольно вздрогнула, и моё отражение в большой хрустальной линзе, которую в этот момент рассматривала, дрогнуло в ответ. Действительно ли я хотела знать всю свою жизнь наперёд?

– Прошлой ночью над дворцом особенно ярко горели красные звёзды из созвездия Властителей Пепла. Слишком ярко для этого времени года, плохой знак... – звездочёт замолчал.

– Что именно он означает? Лиарис, ты должен сказать мне правду!

– Я не хочу вас пугать, и ещё больше хотел бы ошибаться. В древних хрониках указано, что такой знак появляется лишь тогда, когда забытые ныне боги готовы собрать новую жатву из людских душ, и случится это в ночь Багровой Луны. Это полнолуние станет особенным, и пока оно не пройдёт, я не в силах предсказать вашу судьбу.

По спине проползла ледяная змейка страха. Что ещё уготовили мне боги, раз даже звёзды молчат?

Что-то такое я и подозревала, правда? Ещё со вчерашней ночи, когда дракон рассказал о ритуальных кинжалах, с которыми танцует жертва. Или ещё раньше, с момента поездки на Чёрную гору? Да, пожалуй, что так.

– Когда будет полнолуние?

– Уже скоро, до него осталось меньше десяти лун. Вам стоит беречь себя, принцесса, и не покидать дворца в эту ночь. Слишком мало времени, чтобы во всём разобраться!

Латунные пластины астролябия тихо вращались, отбрасывая на стены мягкий золотистый свет, моё сердце, напротив, билось в бешеном ритме, прокачивая через себя кровь и гулом отдаваясь в ушах.

Попрощавшись с Лиарисом, я медленно спустилась по ступеням, призывая себя успокоиться и не паниковать.

Хорошо, положим, в записке говорилось именно об этой ночи, и служители тайного культа Кшары выбрали меня на роль жертвы. Что во мне такого особенного, кроме умения танцевать? Слабая магия прорицания? Вряд ли она нужна их богине. Особенная кровь? Тоже навряд ли, ведь моя мама была обычным человеком, не магом. Чужестранкой.

А может, в этом всё дело?

Но меня смущало ещё кое-что. Человек, писавший Джамалу, говорил, что я должна оставаться в Санджаре – во дворце, охраняемом драконами. Значит ли это, что у них есть план, как похитить меня незаметно?

«Алый генерал знал обо всём с самого начала, – вдруг отчётливо поняла я. – Отсюда и его знания о богине-змее, и поездка к Чёрной горе. А я была нужна... в качестве приманки?»

*****

Когда я подошла к дворцу, на мраморных ступенях уже толпились советники и придворные, провожающие Джамала и свою младшую принцессу.

Вейран Холд возвышался над остальными, надменный и невозмутимый в своём кроваво-красном мундире. За его спиной немыми статуями застыли военачальники и солдаты из охраны.

Даже на расстоянии нескольких метров меня прошибало его нечеловеческой мощью, властностью, силой, требующей только одного – подчиниться. Длинные серебристые волосы дракона были уложены назад, в голубых глазах, устремлённых сверху вниз на моего бывшего жениха, отчётливо читался холод.

Принц делал вид, что ничего не замечает, и благодарил повелителя за великодушие и гостеприимство. Малика вцепилась в Рохану, и сейчас мачеха пыталась незаметно отодрать от себя её руки, стараясь при этом удержать лицо.

– Помни, чему я тебя учила, – донеслись до меня её слова.

– Я не хочу, – одними губами ответила Малика и быстро потупилась, увидев, как Джамал устремил на нее подозрительный взгляд.

– Будь ласковой и послушной, – голос мачехи продолжал литься в уши тягучим мёдом. – Мудрая женщина добавляет сахар во всё, что она говорит мужчине, и убирает соль из всего, что мужчина говорит ей* (*восточная пословица).