⸸ Непокорный трофей для Дракона-завоевателя ⸸

3. Приговор

Она хочет выносить в своем чреве дракона!

Летиция человек и не способна родить полноценного наследника для Бруно. В моих же веках есть драконья кровь. Пусть я и не полноценная драконица, я не умею обращаться, но даже этого достаточно, чтобы я смогла подарить мужу сына-дракона.

Тело Летиции лишено драконьей магии. Поэтому, ребенку нужна подпитка. Ему нужна сила.

И они — эти два самых отъявленных лжеца, которых я только видела на этом свете — решили сделать меня этой подпиткой.

— Бруно, ты чувствуешь это? Наш малыш становится сильнее! — кричит Летиция.

Я вижу, как ее кожа начинает сиять, наливаясь румянцем. Она молодеет на глазах, расцветает, воруя мою жизнь. В то время как я чувствую только подступающий к сердцу холод.

Зрение затуманивается.

«Нет!» — вопит мой разум.

Я не сдамся так просто!

Изо всех сил пытаюсь отвоевать хотя бы малую кроху сил, чтобы ударить заклинанием, чтобы вырваться и кинуться прочь, но у меня ничего не получается.

— Еще! Больше! — продолжает бесноваться Летиция.

И в этот момент я понимаю, что она тянет слишком много сил.

Она не выдерживает.

Ее руки начинают дрожать. На коже появляются красные пятна, похожие на ожоги.

Я понимаю: она сейчас убьет и меня, и себя.

— Летиция, остановись! — кричу ей, — Или ты сейчас угробишь нас всех! И своего ребенка тоже!

— Заткнись! — ее глаза горят фанатичным блеском, — Ты, дорогая подруга, отдашь нашему сыну всё! До последней капли! Сегодня ты все равно утратила свою значимость!

Ее последний слова царапают меня, будто в них скрыто что-то намного более важное, чем просто пренебрежение любовницы, но в этот момент моя магия, моя драконья сила выходит из-под контроля.

Глаза Летиции расширяются.

— Что… что ты делаешь? — ее голос дрожит. — Слишком… слишком много! Бруно!

— Терпи! — орет он, не понимая, что происходит. — Вбирай всё! Мы возьмем от нее все что можно, прежде чем избавимся!

Они еще и избавиться от меня хотели?!

Какие же они твари!

Вдруг, Летицию отбрасывает отдачей. Она кубарем летит на пол. Бруно, тут же прекратив читать заклинание, кидается к ней.

Пользуясь моментом, я сползаю с кровати. Ноги дрожат, перед глазами плывут черные круги, но я заставляю себя двигаться.

— Что ты наделала?! — ревет Бруно, приводя в чувство стонущую Летицию, — Ты чуть не угробила ее! Ты чуть не угробила моего ребенка!

— Я?! — от возмущения у меня внутри все переворачивается. — Вы сами решили провести этот ритуал! Вы сами нацепили на меня эти браслеты и пытались забрать силу!

В глазах Бруно — первобытное бешенство. Ему плевать на правду. Ему плевать, что виновата Летиция.

Он винит во всем только меня.

Я хочу ему ответить. Хочу высказать все что думаю, но понимаю — а какой смысл? Бруно меня предал. Он выбрал Летицию, которая даже не способна подарить ему чистокровного наследника. Он опоил меня, решился на этот чудовищный ритуал, который мог неизвестно чем закончиться для меня.

Есть ли смысл теперь с ним о чем-то разговаривать?

И сам Бруно и его замок для меня теперь мертвы.

А потому, я срываюсь с места. Бегу в коридор, не чувствуя ног, спотыкаясь о ковер, хватаясь за стены.

Обратно, к отцу. В мой родной дом.

Только там я смогу чувствовать себя в безопасности, только там я смогу ршить что делать дальше. Как склеить свою жизнь, которая только что разбилась на тысячи осколков.

Слезы душат меня, но я держусь изо всех сил.

Не время раскисать.

— Стража! — ревет Бруно за моей спиной. — Схватить Аделину! Перекрыть выходы! Она покушалась на мою жизнь!

Весь замок просыпается.

Двери хлопают, в коридоры высыпают заспанные слуги.

Они жмутся к стенам, провожая меня испуганными взглядами. Кто-то ахает, видя мою разорванную сорочку, босые ноги и браслеты на запястьях.

— Леди Аделина? Госпожа?

Я не торможу. Нельзя.

Если я остановлюсь хоть на секунду, чтобы объяснить — меня схватят.

Бруно объявил меня преступницей, и они поверят ему, а не мне.

Впереди, преграждая путь у лестницы, маячит фигура Селены — моей личной горничной. Она стоит с подсвечником, ее молодое лицо перекошено от ужаса.

Я скатываюсь по винтовой лестнице.

Перепуганное лицо Селены приближается. Я уже с сожалением думаю, что придется оттолкнуть ее в сторону, если она захочет меня остановить, но…

Вместо этого, Селена вдруг срывается с места и тянет меня к неприметной двери в стене, обшитой дубовыми панелями. Черный ход на кухню для прислуги.

— Госпожа, что случилось? Почему господин так ревет? — ее голос дрожит.

— Бруно… — говорю я на бегу, едва переводя дыхание, — …он сошел с ума! Он хочет покончить со мной! Мне нужна лошадь! Я срочно возвращаюсь к отцу!

Мы влетаем в кухню, опрокидывая корзины с овощами.

— Ох, беда! — восклицает она, и в ее глазах я вижу не сомнение, а безоговорочную веру. — Быстрее, бегите через двор. Не оглядывайтесь! Я забаррикадирую двери, выиграю вам немного времени!

Я порывисто обнимаю ее, чувствуя комок в горле.

— Спасибо, Селина. Я этого не забуду.

Я выскакиваю в прохладу ночного двора.

Острый гравий впивается в босые ступни, но я не чувствую боли. Только холодный, липкий страх, который подгоняет меня лучше кнута.

Мне нужен конь. Без лошади меня поймают через пять минут и поволокут обратно.

Конюшня встречает меня запахом прелого сена и тревожным ржанием. Лошадь чувствуют напряжение, висящее в воздухе.

Молодой конюх Ганс, увидев меня — растрепанную, в синяках и ночной рубашке — бледнеет, но лишних вопросов не задает.

— Звездочку! — кричу я, подбегая к деннику своей любимой кобылы. — Живо!

— Но, миледи… сейчас ночь… — лепечет он, трясущимися руками снимая с крючка уздечку. — Она расседлана.

— Плевать! Седлать некогда, давай так!

Я влетаю в денник. Звездочка всхрапывает, косясь на меня фиолетовым глазом, но узнает хозяйку. Я накидываю уздечку, даже не пытаясь застегнуть подпругу седла — времени нет.