⸸ Непокорный трофей для Дракона-завоевателя ⸸

11. Единственный щит

— Мое личное дело... — шепчу я, и мир перед глазами кренится.

Кажется, каменные стены Академии сейчас рухнут и раздавят нас обоих.

— И что же… нам делать? — меня бьет крупная дрожь.

Архимаг проводит рукой по волосам, словно пытаясь стереть подступающее отчаяние.

— Делать твою ложь правдой. Причем немедленно, — жестко чеканит он, доставая из кармана мантии тяжелый железный ключ. — Слушай и запоминай, девочка, от этого зависят наши жизни. Твоя легенда: ты — сирота с южных окраин. Твои родители погибли при пожаре алхимической лавки. Это объяснит и твое позднее прибытие, и отсутствие поручителей, и почему ты выбрала факультет артефакторики.

Он впихивает ключ мне в ладонь. Металл обжигает холодом.

— Я прикрепил тебя к пятой группе. Твоя комната — номер сорок два в восточном крыле, на самом нижнем ярусе. Твоя соседка быстро введет тебя в курс дела. Артефакторика — твой единственный щит!

Валериус хватает меня за плечи и встряхивает.

— Это твое спасение. Сальватор точно так же презирает этот факультет, как и все аристократы. Это грязная, тяжелая работа. Но если ты хочешь бороться, если хочешь отомстить — ты должна стать лучшей в этом месте. Только эти знания помогут тебе совладать с его мощью. И молись всем богам, чтобы Дракон не решил заглянуть к тебе в душу. А теперь беги!

И я бегу.

Восточное крыло встречает меня промозглым холодом, запахом серы, жженого металла и сырости.

Здесь нет роскошных ковров и магических светильников, как на боевом факультете, только голые каменные стены и тусклые факелы.

Комната сорок два оказывается крошечной каморкой под самой крышей.

Когда я со скрипом открываю дверь, с одной из узких кроватей поднимается взлохмаченная девчонка с перемазанным сажей носом.

— О, новенькая? — она щурится, оглядывая мою грубую мантию и бледное лицо. — Я Мира. Ты чего так поздно?

— Авария в лаборатории..., — хриплю я, повторяя легенду Валериуса, прозвчавшю на плацу. Я стягиваю рукава пониже, но Мира успевает заметить багровые рубцы на запястьях.

Она понимающе присвистывает.

— А, точно, тигель рванул? Ну, у нас и не такое бывает. Добро пожаловать на самый непопулярный факультет Академии, подруга. Ложись, до рассвета всего пара часов. Завтра Магистр Торн спустит с нас три шкуры.

Я падаю на жесткий, набитый соломой матрас прямо в одежде.

Тело ноет от дикой усталости, но сон не идет. Стоит мне закрыть глаза, как на меня обрушивается шквал кошмаров.

Я снова вижу спальню своего замка. Вернее, того, что я до этого считала своим. Сейчас он для меня чужой.

Вижу, как Бруно целует Летицию, как она поглаживает свой живот, в котором растет ребенок, ради которого они хотели выпить мою магию до дна.

«Серая мышь» — так Летиция назвала меня.

Я переворачиваюсь на другой бок, кусая губы до крови.

Перед мысленным взором вспыхивает пламя, которое поглотило моего отца. И над всем этим возвышается фигура Кейрана Сальватора. Его пронзительные, обжигающие золотые глаза. Его тяжелая, одурманивающая аура, от которой моя кровь предательски запела.

Я хотела отомстить. Хотела вернуть себе наследие отца. Но сейчас… сейчас я чувствую себя в ловушке.

Слезы бессилия катятся по щекам, впитываясь в жесткую подушку, но постепенно отчаяние сменяется холодной, кристальной яростью.

Пусть даже так, пусть я пока в ловушке. Но я больше не жертва. Я выживу. И я отплачу всем за их преступления.

Я найду способ это сделать.

Утро наступает слишком быстро. Резкий звон колокола вырывает меня из тяжелого забытья.

Учебные кузницы факультета Артефакторики находятся на самых глубоких уровнях Академии. Жар от огромных магических печей бьет в лицо, заставляя мгновенно покрываться потом.

Воздух густой от копоти, запаха плавящегося металла и озона. Аристократы, обучающиеся боевой или целительской магии в светлых, проветриваемых аудиториях, действительно никогда бы не спустились в эту грязь.

— Слушать сюда, бездарности! — ревет Магистр Торн, тучный мужчина с обожженной половиной лица, бросая на длинный закопченный стол горсть тусклых, серых металлических болванок. — Ваша задача — напитать эти заготовки базовой магией. Заставить металл удерживать искру! Приступили!

Вокруг начинается суета.

Студенты хватают болванки, морщась от напряжения, пытаются влить в них магию. То и дело слышатся ругательства, металл в их руках либо трескается, либо раскаляется, обжигая пальцы.

Я подхожу к столу последней. Беру в руки холодный, мертвый кусок железа.

Я никогда не была белоручкой, но во дворце меня учили тонкой магии, а не то, как создавать и заряжать артефакты.

«Твой единственный щит», — звучит в голове голос Валериуса.

Я закрываю глаза и тянусь к своему резерву.

Драконья искра, проснувшаяся прошлой ночью, откликается мгновенно. Она больше не заперта. Она течет по венам свободным, бурлящим потоком расплавленного серебра.

Я направляю эту энергию в руки. Серебристое сияние окутывает мои искалеченные запястья, принося прохладу, и вливается прямо в металлическую болванку.

И происходит чудо.

Металл не сопротивляется. Он не нагревается и не трескается. Моя драконья магия, древняя и чистая, поет в унисон с мертвым железом, мгновенно подчиняя его себе.

Я чувствую структуру артефакта так же ясно, как биение собственного сердца. Я переплетаю нити силы, создавая идеальный, безупречный узор.

Когда я открываю глаза, в моей ладони лежит не серая болванка.

Это идеальная сфера, излучающая мягкий, ровный, невероятно чистый серебряный свет.

Она пульсирует, словно живая.

В кузнице внезапно повисает гробовая тишина. Стук молотков прекращается.

Я поднимаю голову и вижу, что Магистр Торн стоит прямо передо мной. Его глаза расширены от шока. Он смотрит на светящуюся сферу в моих руках так, словно увидел привидение.

— Невероятно... — хрипит он, протягивая дрожащую руку к артефакту. — Такая плотность... Такая чистота. Я не видел подобного плетения со времен...