⸸ Непокорный трофей для Дракона-завоевателя ⸸

12. В лапах у чудовища

Адъютант Завоевателя не дает мне даже секунды на размышления. Повинуясь его резкому жесту, двое закованных в черную броню наемников тяжело шагают ко мне, лязгая оружием.

Кузница замирает в ужасе. Студенты вжимаются в стены, Магистр Торн бледнеет, отступая от моего стола.

— Шевелись, адептка, — бросает адъютант. Он подходит к столу и брезгливо, кончиками пальцев в кожаной перчатке, берет светящуюся серебряную сферу, которую я только что создала.

Его брови удивленно ползут вверх, но он быстро прячет артефакт в подсумок. Затем, о чем-то быстро перекинувшись парой слов с Торном, он снова подходит ко мне.

— Лорд Сальватор не любит ждать.

Мое сердце делает судорожный рывок и падает куда-то в желудок.

Сальватор проверил документы. Он увидел свежие чернила и фальшивую печать.

Это конец.

Валериуса казнят за измену, а меня бросят к ногам убийцы моего отца.

Паника липкими щупальцами сжимает горло, но я заставляю себя сделать глубокий вдох.

Вдох.

Выдох.

«Ты — Аделина Фернер. Тебе нечего терять», — мысленно, как молитву, повторяю я.

Я не могу позволить себе сломаться.

Если я сейчас покажу страх, то лишусь не только надежды отомстить своим обидчиками, но и подставлю Валериуса, который пришел мне на помощь.

— Хорошо, — мой голос звучит хрипло, но удивительно ровно. — Отведите меня к нему.

Адъютант сухо кивает. Солдаты в черной броне берут меня в плотное кольцо, и мы выходим из жаркой кузницы в прохладные коридоры Академии.

Каждый шаг эхом отдается в висках.

Мы поднимаемся по широким лестницам, минуем роскошные залы, направляясь в административное крыло. С каждой секундой мне становится все труднее дышать, потому что я слишком хорошо знаю эту дорогу.

Мы останавливаемся перед массивными дубовыми дверями.

Дверями в кабинет моего отца.

Когда створки распахиваются, меня едва не сбивает с ног волной чудовищной, подавляющей магии.

Внутри все изменилось.

Исчезли теплые гобелены, стопки пыльных книг и запах старого пергамента. Теперь здесь почти ничего нет, а в воздухе висит терпкий, дурманящий запах мороза и опасности.

За массивным столом, в кресле моего отца, сидит он.

Кейран Сальватор.

Увидев его на месте папы, я чувствую, как внутри вспыхивает такая яростная, ослепляющая ненависть, что на мгновение затмевает страх.

Мои ногти впиваются в саднящие ладони.

Я хочу броситься на него. Хочу вцепиться в его горло и разорвать его, даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни!

Но я заставляю себя опомниться. Как бы мне этого не хотелось, а Валериус прав —- сейчас Сальватор мне не по зубам. Я слишком хорошо ощутила разницу между нами там, на плацу.

— Оставьте нас, — бросает Сальватор.

Адьютант кивает, но перед тем как уйти, он подходит к Сальватору, что-то передает ему под столом и неразборчиво шепчет, стреляя глазами в мою сторону. Не дожидаясь ответа Сальватора, он выпрямляется и выходит из кабинета.

Двери за моей спиной с глухим стуком закрываются. Мы остаемся одни.

Тишина давит на плечи. Я слышу шорох плотной бумаги. Он перелистывает мое личное дело.

— Аделина Вейн, — его низкий, бархатистый голос, с легкой хрипотцой, заставляет волоски на моих руках встать дыбом. Моя проснувшаяся драконья магия, будь она неладна, снова предательски, странно реагирует на него. — Сирота. Дом сгорел. Семьи нет. Рекомендательных писем нет.

Он замолкает. Я кожей чувствую его тяжелый, прожигающий взгляд.

— Интересно получается, адептка, — продолжает Сальватор, медленно поднимаясь из кресла. Его шаги звучат мягко, как у крупного хищника. — Твое дело появилось в архиве только сегодня ночью, а магическая печать выглядит чересчур свежей.

Мое дыхание перехватывает.

— Я прибыла поздно, — стараюсь говорить робко как простолюдинка, но в моем голосе все равно прорывается дерзость загнанной в угол женщины. — Архимаг сжалился надо мной. Мои родители недавно погибли, дом уничтожили. Мне некуда было идти.

Мне даже не приходится врать.

— Сжалился? — Сальватор усмехается. Холодно, без капли веселья. — Архимаги подобного уровня, как правило, старые, трусливые интриганы. Они не знают, что такое жалость.

Он делает еще шаг. Теперь нас разделяет меньше метра. Я вынуждена закинуть голову, чтобы смотреть на него.

— И ты не похожа на забитую сироту, Вейн. Ты не дрожишь. Ты не отводишь взгляд. Более того...

Он вдруг делает резкий, неуловимый выпад. Его большие, горячие ладони, затянутые в кожу, перехватывают мои руки и рывком задирают широкие рукава мантии до самых локтей.

Я ахаю, пытаясь вырваться, но его хватка железная.

Сальватор опускает взгляд на мои запястья. На багровые рубцы, оставшиеся от антимагических браслетов Бруно.

В кабинете повисает звенящая тишина.

Его золотые глаза мгновенно сужаются. Воздух в кабинете резко леденеет, а драконья магия вокруг него вспыхивает такой первобытной, рычащей угрозой, что мне становится физически больно дышать.

Он медленно проводит пальцем по краю багрового рубца. От этого прикосновения по моим венам бьет разряд тока.

— Архимаг сказал, что в лаборатории взорвался алхимический тигель, — голос Сальватора падает до опасного, вибрирующего шепота, в котором больше не слышно снисхождения. Только чистая, концентрированная опасность. — Огонь не оставляет таких ровных следов, девочка. Больше похоже на кандалы.

Паника сковывает горло, но отступать некуда.

Если я сейчас сломаюсь — я труп.

Внутри меня вспыхивает ярость, горячая и жгучая.

— Вы серьезно вызвали меня, чтобы поговорить о том, насколько правильной формы мои шрамы? — с вызовом бросаю я ему прямо в лицо. — Я недавно потеряла все что имела! Близких, мужа, подруга, а теперь еще и родные земли! Поэтому, простите, но если это все, о чем вы хотели меня спросить, то я пойду! Учеба — единственное, что мне осталось!