⸸ Непокорный трофей для Дракона-завоевателя ⸸

13. Игры с огнем

— Что вы хотите со мной сделать? — повторяю я свой вопрос, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я смотрю прямо в эти пугающие, пылающие золотом глаза.

Напряжение между нами такое плотное, что его можно резать ножом. Моя драконья магия внутри сворачивается в тугую пружину, готовая в любой момент сорваться, ударить, защитить.

Я понимаю, что это будет самоубийством.

Если я ударю Завоевателя — погибну сама, подставлю Валериуса и уничтожу Академию.

Но и сдаться без боя я тоже не могу.

Легкая, почти хищная полуулыбка касается жестких губ Сальватора.

В его золотых глазах вспыхивают искры, от которых по моему позвоночнику бежит ледяная дрожь.

Его пальцы, затянутые в черную кожу, скользят от моего пульсирующего запястья вверх, едва ощутимо касаясь предплечья, и замирают на линии челюсти.

— Если бы я хотел тебя уничтожить, маленькая мышь, от тебя бы уже осталась лишь горстка пепла, — его низкий, вибрирующий баритон пробирает до самых костей. — Мне плевать от кого ты сбежала и что пытаешься утаить. В моей Академии имеет значение только сила.

Он отступает на шаг, и я судорожно втягиваю воздух, чувствуя, как давление его ауры немного ослабевает.

— Твой артефакт, — Сальватор кивает на светящуюся серебряную сферу, лежащую на столе моего отца, — обладает такой плотностью и чистотой магии, какой нет даже у столичных магистров. Мне нужны такие накопители для моей армии. Много накопителей.

— Вы… вы хотите, чтобы я работала на вас? — выдыхаю я, не веря своим ушам.

— Я не предлагаю, адептка. Я приказываю, — чеканит Дракон-Завоеватель, и его глаза снова становятся холодными и безжалостными. — Ты будешь ковать для меня. Завтра же магистр Торн переведет тебя на особый режим. Если ты не оправдаешь моих ожиданий или если я поймаю тебя на предательстве… наш разговор продолжится в менее приятных для тебя условиях. Поняла? А теперь, пошла отсюда.

Я сжимаю руки в кулаки и медленно, с достоинством выхожу из кабинета.

Только оказавшись на лестнице, я прислоняюсь к холодной каменной стене. Меня колотит крупной дрожью.

Он не узнал меня. Моя тайна все еще со мной. Я могу остаться здесь, могу учиться и копить силы.

Но какой ценой? Работать на убийцу моего отца? Создавать артефакты для армии, которая растоптала мои земли?

«Это твой единственный щит», — вспоминаю я слова Валериуса.

Я стискиваю зубы так сильно, что сводит скулы.

Хорошо, Сальватор.

Я буду ковать для тебя. Но не потому что ты меня заставил, а потому что это идеальный шанс. Я стану лучшей в своем деле, сближусь с тобой настолько, что узнаю твои самые слабые места и когда ты будешь ожидать этого меньше всего, я нанесу тебе смертельный удар!

***

Следующие несколько дней сливаются в один бесконечный выматывающий кошмар.

Факультет Артефакторики оправдывает свою дурную славу.

Это не изящные взмахи палочкой в чистых аудиториях. Это тяжелый физический и магический труд.

С раннего утра и до поздней ночи я стою у магических печей, учусь вливать магию в заготовки. Мои руки с отметинами Бруно, теперь покрываются мелкими ожогами от летящих искр.

Аристократы с факультета Боевой магии, проходящие мимо наших открытых окон, громко смеются, зажимая носы надушенными платками.

Но мне плевать.

Для меня сейчас тяжелый труд становится отдушиной.

Он вытесняет из головы кошмары. Когда я стою у печей, когда вливаю свою серебристую драконью магию в раскаленный металл, я чувствую себя живой. Моя сила, долгое время подавляемая Бруно, теперь поет. Металл слушается меня беспрекословно.

Я создаю артефакты идеальной формы и чистоты, поражая магистра Торна снова и снова.

Но время от времени мои мысли возвращаются к Бруно. К тому, как он развлекается в моей постели с Летицией. О том, как он всячески открещивается от всего, что связано с моим отцом.

Я представляю, как однажды вернусь к нему, уже не слабой, наивной женой, а магом, способным стереть их в порошок.

А еще, я думаю о Сальваторе. О чудовище, которое ходит по коридорам Академии так, словно имеет на это право. О том, что он устанавливает в Академии свои жесткие северные порядки, и, такое ощущение, что преследует меня повсюду.

Почему это мне показалось? Очень просто.

На четвертый день магистр Торн поручает мне отнести ящик с готовыми накопителями в административный корпус — для личного осмотра Лордом-Попечителем.

Ящик невыносимо тяжелый. Острые деревянные края впиваются в ладони. Я тащу его по мраморным ступеням парадной лестницы, задыхаясь от натуги.

Остается всего один лестничный пролет.

Я останавливаюсь, чтобы перехватить поудобнее ускользающее дерево, как вдруг сверху ложится тяжелая тень.

Я вскидываю голову и каменею.

Навстречу мне, небрежно засунув руки в карманы форменных брюк, спускается он. Тот самый черноволосый парень со шрамом на брови. Его синий камзол расстегнут, на лице — скучающая мина, которая мгновенно превращается в хищный оскал, стоит ему заметить меня.

Лестница огромная, на ней могут разъехаться две кареты, но он идет прямо на меня.

Внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

Когда между нами остается пара дюймов, он резко, всем корпусом толкает меня плечом. Сильный, выверенный удар приходится точно в центр груди.

— Под ногами путаешься, мусор, — доносится до меня его ледяной, насмешливый шепот.

За что?! Мы же даже не знакомы! Мы ведь даже не знакомы, если не считать той странной, пугающей встречи на плацу.

Внутри меня вспыхивает такая волна возмущения, что я едва не даю волю своему драконьему пламени.

Останавливает только то…

Что я теряю равновесие!

Мои пальцы, сведенные судорогой, соскальзывают с ящика. Нога цепляется за край ступеньки, и мир вокруг начинает заваливаться. Я вскрикиваю, тяжелый ящик вырывается из рук, грозя обрушиться прямо на меня и разлететься вдребезги вместе с результатами моих занятий.