⸸ Непокорный трофей для Дракона-завоевателя ⸸

15. Печать чудовища

Я вскрикиваю, выгибаясь дугой под тяжестью тела Сальватора.

Сальватор, который только что заслонил меня собой от смертоносного взрыва, замирает.

В ту самую секунду, когда моя кожа начинает гореть магическим огнем, его тело вдруг каменеет.

Дыхание Завоевателя сбивается.

Его нечеловеческие, золотые глаза резко расширяются от шока. Он смотрит на меня так, словно мир вокруг только что перевернулся с ног на голову.

Он тоже почувствовал это.

Я вижу это по тому, как дрогнули его ноздри, как судорожно сжались челюсти. Та самая невидимая, звенящая нить, что натянулась между нами на площади, только что со звоном лопнула, намертво связывая нас обоих.

— Что… — хрипло выдыхает Завоеватель, и в его голосе впервые нет ни льда, ни угрозы. Только ошеломление.

Его взгляд падает на мое левое плечо, скрытое под плотной тканью серой мантии.

Рука в черной перчатке властно тянется к моему воротнику, чтобы одним рывком разорвать ткань и обнажить кожу.

Нет!

Животный, первобытный ужас затапливает мой разум.

Я внутренне, на каком-то глубоком бессознательном уровне понимаю, что именно сейчас прожгло мою кожу.

Но я отчаянно, до слез не хочу в это верить!

Я цепляюсь за мысль, что это просто проявление темной магии взорвавшегося артефакта.

И я знаю точно: если он сейчас увидит это, если мои страхи подтвердятся — я больше никогда не буду принадлежать себе.

Я стану его собственностью.

Вечной игрушкой убийцы моего отца!

Адреналин и паника придают мне сил.

В тот момент, когда его пальцы касаются моего воротника, я с силой отталкиваю дракона обеими руками. Он, сбитый с толку моим поведением и взрывом, поддается.

Я судорожно отползаю назад по каменному полу, прижимая ладонь к горящему огнем плечу.

— Не трогайте меня! — мой голос срывается. — Меня просто немного задело! Я сильно ударилась о камни, когда мы падали! Вот и все!

Сальватор замирает, его ноздри хищно раздуваются, улавливая мой страх.

Он явно мне не верит.

Он готов броситься на меня снова, чтобы докопаться до правды, но в этот момент тишину подземелья разрывает грохот тяжелых сапог.

В затянутое пылью перевернутое вверх дном хранилище врывается десяток наемников в черной броне, а следом за ними — бледный как смерть Архимаг Валериус.

— Мой лорд! — в ужасе кричит адъютант Сальватора, видя разгромленный зал и кровь на лице своего господина. — Вы ранены!

И в это же мгновение происходит невероятное.

Маска сбитого с толку, ошеломленного мужчины слетает с лица Сальватора. Он медленно поднимается на ноги, и в его глазах больше нет ни потрясения, ни той пугающей уязвимости, что я видела секунду назад.

Передо мной снова стоит безжалостный, ледяной Завоеватель.

Он обводит ледяным взглядом дымящиеся осколки темного артефакта, затем переводит тяжелый, давящий взгляд на побледневшего Архимага.

— Жалкие царапины, — ледяным тоном обрывает его Дракон.

Он переводит глаза на Валериуса. Температура в хранилище резко падает ниже нуля.

— Что творится в этой академии, архимаг? — голос Сальватора звучит тихо, но от него дрожат стены. — На меня только что было совершено покушение. Кажется, я ясно дал понять, что не потерплю неповиновения!

Валериус бледнеет и оседает, хватаясь за сердце.

— Мой Лорд, это какое-то недоразумение… — Валериус прожигает меня подозрительным взглядом, но я только осторожно пожимаю плечами. Я и сама не понимаю как все произошло, — …мы обязательно разберемся во всем.

— Я не сомневаюсь! — голос Сальватора разносится по хранилищу громовым раскатом. — Объявить тотальный карантин! Никто не покинет эти стены! Оцепить территорию! Я выжгу здесь каждый камень, но найду того ублюдка, кто посмел бросить мне вызов!

Валериус сглатывает, мелко кивая. Наемники разбегаются исполнять приказ.

Инквизиция началась.

А я сижу на полу, дрожа как осиновый лист, и баюкаю пульсирующее болью плечо.

Сальватор медленно поворачивает голову ко мне. Его золотые глаза скользят по моей сжавшейся фигурке.

— Отведите адептку к целителям, — бросает он адъютанту. — Проверьте ее на предмет поражения темной магией.

— Нет! — я вскакиваю на ноги, едва не падая от головокружения. К целителям нельзя! Они заставят меня раздеться! Они увидят! — Со мной все хорошо! Я просто хочу... уйти в свою комнату. Пожалуйста. Мне просто надо немного побыть одной… в покое.

Я жду, что он рявкнет на меня. Что заставит силой.

Но Сальватор долго, невыносимо долго изучает мое лицо. Его ноздри снова едва заметно расширяются, втягивая запах моей паники.

— Отпустите ее, — наконец медленно произносит он.

Я судорожно выдыхаю и на непослушных ногах и, спотыкаясь о камни, бросаюсь к выходу.

Но уже в дверях меня настигает его тихий, бархатный голос. Фраза, от которой кровь стынет в жилах:

— Иди. Но мы еще не закончили, Вейн.

Для меня это звучит как смертный приговор.

Я бегу.

Бегу по холодным, темным коридорам Академии, не разбирая дороги.

Везде гудят тревожные сирены карантина, мелькают факелы стражи, но я проскальзываю незамеченной.

Мое дыхание со свистом вырывается из груди, а левое плечо горит так, будто под кожей разливается лава.

Я влетаю в свою крошечную каморку и судорожно задвигаю тяжелый железный засов.

В комнате темно.

Постель Миры смята, но самой девочки не видно. Должно быть, она выбежала в коридор на шум.

И слава богам!

Я могу побыть немного одна.

У меня трясутся руки. Зубы выбивают нервную дробь.

Я стягиваю с себя пропахшую гарью и пылью мантию.

Пальцы не слушаются, когда я дрожащими руками спускаю лямку хлопковой сорочки с левого плеча.

Я зажмуриваюсь, боясь подойти к мутному, треснутому зеркалу, висящему над умывальником.

Пожалуйста... Высшие Силы, умоляю вас!

Пусть там будет ожог! Просто ожог от взрыва! Неважно насколько огромный и уродливый…