⸸ Непокорный трофей для Дракона-завоевателя ⸸

22. Чужие тайны

Парень направляется прямо к раздевалкам тренировочных полигонов.

Он заходит внутрь, а я на секунду замираю в растерянности снаружи. Что он забыл в раздевалке?

Впрочем, мне это даже на руку – пока идет обед, там не будет никого. А, значит, я смогу выбить у него ответы на все моих вопросы.

Я набираю побольше воздуха в грудь и ныряю следом.

Полумрак раздевалок густой, влажный и тяжелый. Воздух здесь насквозь пропитан терпким запахом потертой кожи, оружейной смазки, холодной стали и резким мужским мускусом.

Я крадусь между высокими деревянными шкафчиками абсолютно бесшумно, ступая мягко, как кошка перед прыжком.

Мои нервы натянуты до предела.

Я готова в любой момент броситься на него со спины, прижать его к стене и выбить из него все: где Мира, зачем он пытался меня задушить, кто ему приказал.

Иллюзия Валериуса работает исправно. Она безжалостно жрет мою боль и здесь, в душном, спертом воздухе раздевалки, ее действие будто усиливается. У меня на лбу выступает холодная испарина, а перед глазами плывут темные круги.

Но я стискиваю зубы и продолжаю идти за своей целью.

Парень останавливается у крайней скамьи в самом темном углу, тяжело опираясь на нее здоровой рукой.

Я готовлюсь.

Идеальный момент, чтобы прижать его!

В моих венах уже собирается серебристая искра, но в этот момент парень тяжело выдыхает сквозь стиснутые зубы и неловким, резким движением стягивает с себя форменный камзол, а затем и рубашку.

Мои щеки мгновенно обдает жаром.

Передо мной – идеальный, вылепленный многочасовыми тренировками торс боевика.

Широкие плечи, литые мышцы спины, перекатывающиеся под кожей при каждом движении, рельефный, каменный пресс и темная дорожка волос, сбегающая за пояс брюк.

Краска густо заливает мое лицо.

Я отчаянно хочу отвернуться, смущенная до предела этой откровенной сценой, но заставляю себя смотреть. Мне нужно увидеть его правую руку!

Парень садится на скамью и начинает торопливо разматывать плотные бинты на правой руке.

Ткань падает на пол.

Я подаюсь вперед, впиваясь взглядом в его кожу и...

Мое сердце ухает куда-то в желудок.

На его руке нет никаких ожогов.

От запястья до самого локтя расплылась жуткая черно-фиолетовая гематома – след от чудовищного удара чем-то тяжелым.

Я разочарованно выдыхаю.

Похоже, я ошиблась. Это не он.

Накал, державший меня натянутой струной, резко спадает, оставляя лишь сосущую пустоту и горящую боль в плече. Мне нужно уходить, пока он меня не заметил.

Но в этот момент дверь раздевалки с грохотом распахивается, ударяясь о каменную стену.

Я в панике вжимаюсь в шкафчик, молясь, чтобы меня не заметили.

В помещение быстрым шагом врывается второй боевик в форме «Стальных Виверн». Высокий, темноволосый, с бешеным взглядом.

– Какого дьявола, Юлиан?! – рявкает он, подходя к парню вплотную.

– Каэл? Ты следишь за мной?! – рычит Юлиан, поспешно пытаясь натянуть рубашку обратно и спрятать руку. – Это не твое дело, отвали!

Но Каэл перехватывает его запястье.

– Не мое дело?! – Каэл, тяжело дыша, нависает над ним. – Ты скрываешь травму! Завтра отборочные на Турнир Четырех Стихий, идиот! С такой рукой ты даже базовый щит не удержишь! Тебя снесут первым же заклинанием!

– Я справлюсь! – Юлиан яростно выдергивает руку. – Это просто ушиб! Если декан узнает, меня снимут с Турнира...

– Если Кейн узнает, он не просто снимет тебя с Турнира, – угрожающе шипит Каэл, подаваясь вперед, и в его голосе внезапно проскальзывает неподдельный, липкий страх. – Он тебя сожрет заживо.

– Не драматизируй! – огрызается Юлиан, но я из своего укрытия отчетливо вижу, как с его лица сходит краска.

– Не драматизируй? Это же Кейн, Юлиан! Он не прощает слабостей! – Каэл понижает голос, словно боясь, что их могут услышать. – Ты же видел, что стало с Рейсом в прошлом году. Декан стер его в порошок за одну ошибку.

Каэл отступает на шаг и в бешенстве пинает скамейку. Грохот разносится по раздевалке, ударяя по моим натянутым нервам.

Сердце пропускает удар, боль в горящем плече отходит на второй план. Я вся обращаюсь в слух.

– Вот поэтому я и не могу отступить! – зло выплевывает Юлиан – У нас и так вчера выбыл Зейн!

– Зейн идиот! – рычит Каэл, – Он сказал декану, что получил ожоги обеих рук в спарринге, но я видел эти раны! Это не обычный огонь, Юлиан, это высшая магия! Я думаю, что этот придурок влез во что-то темное, и кто-то его здорово приложил! Как бы не сам Сальватор!

Я перестаю дышать, до боли прижимая ледяную ладонь к губам, чтобы не выдать себя ни единым звуком.

Зейн.

Вот оно.

Парень с обожженными обеими руками. Тот, кто пытался меня задушить и кто наверняка знает, где Мира.

– Может Зейн и идиот… – шипит Юлиан. – Но если заменят еще и меня, мы точно просрем! Так что я буду выступать и точка!

– А может, ты этого и хочешь? – Каэл вдруг хватает Юлиана за грудки, прижимая к шкафчику. – Может, ты специально молчишь о травме, чтобы слить игру? Думаешь, я совсем слепой? Что ты передавал этому мелкому щенку с факультета наших соперников в зале?! Записку с нашими тактиками?!

Юлиан с силой отталкивает его.

– Я не сливаю игру, придурок! Я просил этого сопляка сварить мне блокатор боли! Чтобы завтра выйти на арену и выложиться на полную! Доволен?!

Повисает тяжелая пауза. Каэл смотрит на побагровевшего Юлиана.

– Идиот, – выплевывает он уже не так зло. – Если тебя поймают на этом, исключат из Академии. Пошли в лазарет. Сейчас же. Я заставлю целителей поставить тебя на ноги легально, даже если придется влить в тебя ведро восстанавливающего зелья.

Он силой заставляет Юлиана накинуть рубашку и, грубо толкая его в спину, выводит из раздевалки.

Дверь за ними тяжело захлопывается.

Я остаюсь одна в гнетущей тишине. Грудь ходит ходуном от переизбытка адреналина.