⸸ Непокорный трофей для Дракона-завоевателя ⸸

25. Арена

Грохот трибун бьет по барабанным перепонкам так сильно, что закладывает уши.

Огромная, высеченная из цельного камня арена гудит, как растревоженный улей. Воздух дрожит от криков десятков тысяч глоток, пахнет озоном, паленой землей и адреналином.

Несмотря на тотальный карантин и страх, сковавший Академию, Турнир Четырех Стихий стартовал.

Студенты, измученные напряжением последних дней, выплескивают всю свою истерику в дикий, первобытный рев.

На арене разворачивается настоящее сражение: команды боевиков сходятся стенка на стенку. В воздухе со свистом проносятся раскаленные фаерболы, с оглушительным треском бьются ледяные щиты, земля вздымается острыми каменными шипами.

Краем глаза я даже замечаю Юлиана – он яростно бьется одной левой рукой, посылая во врагов воздушные тараны, пока Каэл прикрывает его спину огненным валом.

Но я почти не смотрю на арену.

Мои ладони, спрятанные в карманах серой мантии, влажные от ледяного пота. Пальцы правой руки намертво сжимают гладкий металлический шар – мой ослепляющий артефакт.

Мое единственное оружие.

Я сижу в секторе артефакторов, зажатая между орущими сокурсниками. За спиной, на верхнем ярусе, неподвижной каменной глыбой возвышается приставленный Сальватором ко мне наемник.

А прямо напротив, на противоположной стороне арены, возвышается роскошная ВИП-ложа, задрапированная черным и золотым бархатом.

И оттуда за мной неотрывно наблюдает хищник.

Кейран Сальватор восседает в кресле, больше похожем на трон, опираясь подбородком на сплетенные пальцы.

Вокруг него суетятся маги, ему что-то докладывают генералы, но он их не слышит. Его взгляд, тяжелый, обжигающий и пронзительный, прикован ко мне.

Даже через весь этот гигантский, ревущий стадион я чувствую тяжесть его взгляда. Это напряжение вибрирует в воздухе тугой, раскаленной струной. Он буквально контролирует каждый мой вдох, каждое движение ресниц.

Взгляд Сальватора ощущается как физическое прикосновение. От этой пугающей одержимости Завоевателя Теневая Вуаль на моем левом плече заходится острой болью.

Он словно говорит мне без слов: «Я слежу за тобой. Ты никуда от меня не денешься».

Я сглатываю, с трудом отрывая взгляд от Дракона и заставляя себя смотреть на трибуны.

«Сконцентрируйся, Аделина, – приказываю я себе, до боли кусая губы. – Ищи Зейна».

Я пришла сюда не для того, чтобы играть с Завоевателем в гляделки. Я на охоте.

Заставляю себя отвести взгляд и продолжаю обследовать трибуны. МОи глаза цепляются за знакомую фигуру Архимага Валериуса, который выглядит мрачным и донельзя уставшим, декана Торна, который что-то раздраженно бурчит себе под нос и… декана Рихтера.

В отличие от остальных, он абсолютно неподвижен и внешне полностью спокоен. Он стоит в тени бархатных портьер и даже не смотрит на арену.

Его холодный взгляд раз за разом уходит куда-то на верхние ярусы трибун.

Странное предчувствие, сродни инстинкту, заставляет меня проследить за его взглядом. Туда, куда почти не достает свет магических сфер: на самый верхний ярус, в густую тень массивной мраморной колонны.

И в этот момент внутри меня всё обрывается.

Вот он.

Высокий, широкоплечий брюнет. Острые скулы, жесткая линия челюсти и тонкий, белый шрам, рассекающий правую бровь.

Зейн.

Он стоит, прислонившись к колонне, и нервно наблюдает за происходящим. Но что самое главное – его руки от самых локтей скрыты длинными черными перчатками. Он прячет свежие ожоги от моего пламени!

Кровь мгновенно ударяет мне в голову.

Я нашла его!

Внезапно к Зейну подбегает щуплый первокурсник в форме факультета алхимии. Мальчишка испуганно озирается, что-то быстро и возбужденно шепчет боевику на ухо и тут же растворяется в толпе, словно его и не было.

Лицо Зейна искажается от паники.

Он бросает затравленный взгляд на арену, затем — прямо на ВИП-ложу, туда, где замер неподвижный Рихтер, — и, резко отвернувшись, поспешно покидает трибуны, ныряя в темный проход, ведущий в подтрибунные помещения.

Пора!

Мой мозг работает с пугающей ясностью.

Я не могу просто встать и пойти за ним – наемник Сальватора тут же схватит меня. Нужна хитрость.

Я дожидаюсь, когда на арене происходит мощнейший взрыв – чье-то заклинание разносит мощный ледяной купол в пыль. Толпа артефакторов вскакивает на ноги, взрываясь оглушительным ревом.

Пользуясь всеобщим безумием, я резко стягиваю с себя накидку с окантовкой факультета. Стоящая впереди меня девчонка-первокурсница визжит от восторга, прыгая на месте. Я ловким, быстрым движением накидываю свой плащ ей на плечи, натягивая капюшон.

– Эй, ты чего?! – возмущается она, оборачиваясь.

– Проиграла спор! – придумываю я на ходу, мило улыбаясь ей, – Сказала, что купол не пробьют! Носи на здоровье!

Я, оставшись в неприметной тунике, падаю на четвереньки, проскальзываю между рядами ног орущих студентов и вываливаюсь в боковой проход.

Кидаю взгляд за спину. Охранник, отвлекшийся на секунду на происходящее внизу, вытягивается, глядя на то место, где я только что была, видит спину в моем плаще и успокаивается.

Сердце бьется о ребра так сильно, что, кажется, сейчас сломает их. Я обманула стражу Сальватора. Если Дракон поймет, что меня нет на месте... страшно представить, в какую ярость он придет.

Но назад пути нет.

Я вскакиваю и, прижимаясь к холодной стене, скольжу во мрак. Туда же, куда минуту назад ушел Зейн.

Рев арены мгновенно становится глухим, стоит мне переступить порог подтрибунных помещений. Здесь царит сырость, пахнет старым камнем и плесенью.

Темные, извилистые коридоры освещаются лишь редкими, чадящими факелами.

Коридоры уходят глубоко вниз, в заброшенное крыло старых подземелий, куда студентам строго запрещено спускаться.

Впереди, на границе света и тени, мелькает мужской силуэт.

Я крадусь за ним, ступая абсолютно бесшумно, стараясь слиться со стенами. Страх отступает, уступая место холодной, звенящей решимости.