⸸ Непокорный трофей для Дракона-завоевателя ⸸

45. Лицо под маской

Серебряная маска со звоном падает на каменную кладку и откатывается в сторону.

Я делаю судорожный вдох и замираю.

Воздух застревает в легких, к горлу мгновенно подкатывает обжигающий ком тошноты.

Это лицо я знаю с самого детства.

Короткая седая бородка, резкие черты лица, благородная седина на висках…

Архимаг Рихтер. Декан факультета боевой магии. Правая рука Архимага Валериуса и приближенный самой Короны.

Вся моя жизнь, все мое прошлое в один момент оказываются похоронены под толстым слоем лжи.

Этот человек десятки раз сидел за одним столом с моим отцом!

Он тепло улыбался мне, когда я была маленькой девочкой, дарил подарки. Он всегда строил из себя самого преданного, самого верного соратника дома Ферненов.

А на самом деле, все это время под маской доброго наставника скрывалось абсолютное чудовище. –

– Вы... – только и могу прошептать я, чувствуя, как мир вокруг начинает вращаться. – …как вы могли?! Отец доверял вам!

Рихтер, даже находясь в каменной хватке дракона, скалится и бешено вращает глазами.

– Твой отец... – сипит он, сплевывая кровь на сапоги Сальватора, – твой отец был трусливым дураком, Аделина! Идеалистом, который боялся собственной тени! Обманывать его было не так уж сложно!

– Но зачем?! – меня трясет от шока и возмущения, – Ради чего все это?!

– Потому что Империя слаба! – рычит Декан, жадно хватая воздух. – Император – трус, а наши враги ждут лишь повода, чтобы разорвать нас на куски! Черная Гниль должна была стать нашим спасением! Мы бы смогли укрепить наши границы и держать соседей в страхе! Так что те шахты были лишь необходимым материалом для исследований.

– Ты смеешь называть людей материалом? – чеканит Завоеватель, и каждое его слово бьет, как хлыст. – Моя младшая сестра. Она пришла на тот проклятый кордон с обозом северных лекарей. Она вошла в шахты, чтобы вывести детей и удержать твою заразу! А из-за тебя она погибла!

У меня подкашиваются ноги.

Боги!

Сестра? У Завоевателя была сестра? И она погибла в землях моего отца?

Но Рихтер внезапно издает злорадный смешок.

– Но убил ее не я, Завоеватель! – хрипит он, глядя Сальватору прямо в глаза. – Ее убил обожаемый папочка нашей девочки!

– Ложь! – крик сам вырывается из моей груди.

Я бросаюсь вперед, не в силах это слушать. Мое сердце бьется так, словно его сейчас разорвет на куски.

– Это ложь! Мой отец был благородным человеком, он бы никогда... Он защищал нас! Он не мог!..

Слезы застилают мне глаза. Я смотрю на Сальватора, отчаянно надеясь, что тот сейчас подтвердит, что все это действительно лишь грязная ложь предателя.

Но Кейран медленно поворачивает ко мне голову.

И в его глазах я вижу приговор.

– Маркграф Фернен узнал обо всем, когда было слишком поздно, – голос Сальватора лишен эмоций, но я чувствую что даже ему он даются тяжело. – Когда он понял, что Гниль – это не болезнь, а оружие, вышедшее из-под контроля, он так же понял и то, что ослабленная, погрязшая в долгах Империя не справилась бы с эпидемией. Зараза сожрала бы слишком многих.

Я качаю головой, слезы обжигают щеки, но я не могу отвести взгляд от Сальватора.

– И тогда твой отец принял самое страшное решение в своей жизни, Аделина, – продолжает Кейран, не щадя меня. – Он отдал приказ запереть карантинные ворота. И сжечь все. Всех, кто оказался в зоне. Больных, здоровых, детей, стариков, северных лекарей и мою сестру.

Кейран делает паузу, и его следующие слова бьют меня наотмашь сильнее любой пощечины.

– Он пожертвовал тысячами, чтобы спасти миллионы, – жестко произносит дракон. – И как правитель, я могу понять его страшный выбор. Но его грех был не только в этом.

Сальватор встряхивает Рихтера так, что у того клацают зубы.

– Ради того, чтобы Империя не погрязла в гражданской войне, ради сохранения прогнившего политического баланса, твой отец скрыл имя главного мерзавца. Он клялся передо мной, что виновные найдены и наказаны, но он позволил этому ублюдку уйти в тень. Позволил ему вернуться в Академию как ни в чем не бывало! А спустя десять лет… мои шпионы донесли мне, что кто-то на его землях снова возрождает Гниль.

Мои легкие горят от каждого вдоха. Слезы, которые я так отчаянно пыталась сдержать, градом катятся по щекам

– Однако, спустя десять лет, – Завоеватель чуть сильнее сдавливает горло Архимага, – мои шпионы донесли, что кто-то на ваших землях снова возрождает эту заразу. И когда я, как Владыка Севера, потребовал у маркграфа Фернена выдать мне виновных для показательной казни, он отказался. Он снова выбрал иллюзию покоя, а не справедливость. Мне не оставалось ничего другого, кроме как прийти к нему лично. Но уже с армией.

Перед глазами у меня все плывет. Я не чувствую ничего, кроме невыносимой боли от предательства.

– И поэтому… – я сглатываю подступивший к горлу ком, голос срывается на жалкий шепот. – И поэтому ты прикончил его как собаку?!

Сальватор смотрит на меня. В его золотых глазах нет ни торжества, ни издевки. Только усталость воина, который несет на своих плечах груз вины.

– Я пришел не ради захвата ваших земель, мышка, – произносит он, и это обращение сейчас бьет прямо под дых. – Твой отец понимал, что если он выдаст приближенного Короны, которого я лично обезглавлю на площади, Империя окажется на грани войны. А против Севера она сейчас не выстоит. Он загнал себя в ловушку. Но даже когда мои войска стояли у его ворот, Фернен отказался сдаться. Он знал, что его вассалы никогда не признают капитуляции без боя. И чтобы спасти всех, кого только можно, он принес в жертву себя. Он сам вызвал меня на поединок.

Я замираю. В ушах звенит. Мой отец сам вызвал Сальватора на поединок?

– Он принял смерть от моих рук как единственную расплату за свой старый грех. Это был поединок двух лордов, Аделина. И он умер как воин, – тихо, но твердо чеканит Сальватор. – Но перед тем, как пасть, маркграф выбил из меня клятву. Он просил никогда не мстить тебе за его решения.