⸸ Непокорный трофей для Дракона-завоевателя ⸸

47. Пламя и Серебро

Наш поцелуй словно срывает какие-то стопоры внутри. Сразу после него напряжение между нами как будто только повышается, скручиваясь в тугую, звенящую спираль.

Я тяжело дышу, прижимаясь лбом к его груди, и чувствую, как меня накрывает запоздалая, бьющая по нервам дрожь.

Мой внутренний конфликт, моя последняя линия обороны, которую я так долго и отчаянно выстраивала, рухнула. Отдаться своим чувствам, признать свое поражение перед этим мужчиной оказалось страшнее, чем смотреть в лицо смерти.

И слаще, чем я могла себе представить.

Сальватор больше не произносит ни слова. Он снова подхватывает меня на руки, а я снова обвиваю руками его шею, пряча лицо на его плече.

Он уносит меня прочь. Прочь от суеты, от запаха гари и всего этого ужаса.

Тяжелые дубовые двери его покоев с глухим стуком захлопываются за нашей спиной.

Мы остаемся абсолютно одни.

В комнате царит полумрак, разгоняемый лишь жарким пламенем в огромном камине.

Кейран медленно, бережно опускает меня на пол. Тишина в спальне кажется оглушительной.

Сальватор делает тяжелый вдох и опускает руки на застежки своего камзола. Изорванная, пропитанная кровью и сажей ткань летит на пол. За ней следует тяжелая перевязь. Он сбрасывает с себя броню Завоевателя, личину Лорда-Протектора и безжалостного палача.

Передо мной остается просто мужчина. С широкими плечами, мощной грудью, покрытой сетью старых, белесых шрамов от прошлых битв, и горячим, потемневшим от желания взглядом.

Он делает ко мне шаг.

Я опускаю глаза и смотрю на себя. На мне — грязные, разорванные в клочья остатки серой формы артефактора. Эта одежда стала для меня символом вечного страха за свою жизнь и нескончаемого побега.

Кейран поднимает руку. Его теплые пальцы касаются завязок на моем воротнике.

Я стою, не шевелясь, пока серая ткань скользит по моим плечам и падает к ногам. Я остаюсь в одной тонкой, измятой нижней сорочке.

Но именно в таком, самом уязвимом виде я понимаю, что больше не беглянка, не пленница и жертва чужих интриг.

И все же… меня бьет крупная дрожь.

Но не от ночной прохлады или страха, а от переизбытка эмоций, от этой пугающей близости, от которой перехватывает дыхание.

Сальватор замечает мою дрожь. Его взгляд, скользивший по моему лицу, вдруг резко опускается ниже.

На мои покрытые ссадинами и шрамами запястья.

Новые кровоподтеки от антимагических кандалов Бруно проступают на моих бледных руках.

Я вижу, как в глазах дракона на долю секунды просыпается первобытный, страшный зверь. Желваки на его скулах каменеют, но он берет себя в руки.

Вместо того чтобы сразу притянуть меня к себе, властно впиться в мои губы и пставить свое клеймо победителя, этот безжалостный хищник бережно берет мои израненные руки в свои горячие ладони. Он подносит их к своему лицу и мягко нежно целует каждый кровоподтек, каждый шрам.

Я прерывисто, со всхлипом втягиваю воздух.

Его горячее дыхание обжигает кожу, а следом я чувствую легкое, обволакивающее покалывание магии. Его темная, разрушительная сила сейчас действует как лучший в мире бальзам — боль отступает, ссадины на глазах начинают светлеть и затягиваться.

Слезы снова наворачиваются на мои глаза.

Я задыхаюсь от этой невыносимой нежности. Мой разум отказывается верить, что эти самые руки, которые только что с чудовищной жестокостью выжигали врагов, которые рвали металл голыми пальцами, сейчас прикасаются ко мне с таким благоговением.

Его губы отрываются от моих запястий, но он не останавливается.

Сальватор медленно прокладывает дорожку из обжигающих, трепетных поцелуев выше по моей руке. Каждый его вдох на моей коже отдается дрожью где-то внизу живота.

Он добирается до моего обнаженного плеча.

Туда, где пульсирует, наливаясь мягким светом, золотая метка его истинной пары.

Кейран замирает на секунду, глядя на герб своего рода на моей коже. А потом, с таким же трепетом целует и ее.

Я судорожно выдыхаю, выгибаясь ему навстречу. В памяти вспыхивают воспоминания о том, как я прятала эту метку под Вуалью и какую боль она мне доставляла, когда я пыталась скрыть метку. И это воспоминание бьет по натянутым нервам.

Мое тело инстинктивно, помимо моей воли, напрягается в его стальных объятиях.

Сальватор мгновенно считывает это изменение и замирает.

Его грудь тяжело вздымается. Глаза дракона потемнели от неистового животного желания, его тело напряжено, но он все равно разжимает руки.

— Что случилось? — его голос звучит низко, хрипло, вибрируя от едва сдерживаемого напряжения. — Скажи мне «нет», и я отступлю, Аделина. Прямо сейчас.

Он тяжело сглатывает, и я вижу, каких нечеловеческих усилий ему стоит держать своего внутреннего зверя на цепи.

— Но если ты скажешь «да»... — Кейран понижает голос до бархатного, обжигающего шепота, — Я больше тебя никогда не отпущу.

Я смотрю на него, и последний осколок моего страха рассыпается в пыль.

Я понимаю, что этот могущественный мужчина скорее сгорит заживо, чем причинит мне вред.

А потому, я не отвожу взгляд. Во мне поднимает голову истинная пара Дракона: гордая, сильная и до одури влюбленная.

Я сама беру его большую горячую ладонь и уверенно кладу ее себе на талию, вжимаясь всем телом в его раскаленную грудь.

— Я и так слишком долго убегала от своей судьбы, Кейран... — шепчу я, глядя прямо в его золотистые глаза. — Мой разум твердил мне «нет», но моя искра всегда кричала «да». Так что… я твоя. Но не по праву сильного, а по моему собственному выбору.

Завоеватель издает глухой, утробный стон. Он подхватывает меня на руки так резко, что я тихо вскрикиваю, и в два широких шага преодолевает расстояние до огромной кровати, опрокидывая меня на прохладные шелковые простыни.

Его тяжелое, обжигающее тело накрывает меня сверху. Воздух пропитывается густым, дурманящим запахом терпкой полыни, дыма и мужской кожи.