Неполитический сыск Его Величества

Глава 4. Что такое настоящая любовь?

Я уже достаточно оправился от ранения, а срок предоставленного на лечение отпуска еще не вышел. Я воспользовался этим временем, чтоб съездить в пожалованное поместье, посмотреть дела, договориться с управляющим, оставить ему распоряжения, нанять небольшое количество работников. Сегодня я возвращался в канцелярию и приступал к делам.

Когда я подходил к зданию канцелярии меня окликнул Глава Первой канцелярии герцог Монро, который стоял на парадных ступенях недалеко от дверей и разговаривал с каким-то седым хорошо одетым мужчиной.

Я подошел и приподнял в приветствии шляпу.

- Доброе утро, герцог…. Сэр? – Я вопросительно посмотрел на седого джентльмена. – Прошу прощения, но мы не были представлены.

- Граф, здравствуйте, очень хорошо, что мы смогли Вас встретить. – Ответил герцог. – Хочу Вам представить своего старого друга, графа Гетби. И очень надеюсь, что Вы сможете прояснить обстоятельства по его делу.

История была одновременно проста, романтична, трагична и загадочна. У графа Гетби была дочь, которая очень удачно в свое время была выдана замуж за графа Сойри. Удача заключалась так же в том, что несмотря на договорной брак, в молодой семье Сойри поселилась любовь. Пять лет супруги прожили в любви и согласии, графиня за это время родила двоих разнополых детей. И ничего не предвещало трагедии в жизни этого семейства. Но после пяти лет совместной жизни молодая графиня начала чахнуть. Сначала она чаще стала простывать, потом добавились и другие болезни. Но, тем не менее, периоды здравствия были. И в один из этих периодов супруги поехали на верховую прогулку. Граф решил развлечь супругу шуточным соревнованием, скачкой вокруг замка. И в середине дистанции графиня упала с лошади, при том, что лошадь не взбрыкнула, не понесла. Графиня просто упала. И этому падению было множество свидетелей и злой умысел был практически исключен. После падения графиня больше не вставала, ее стали мучить боли, с каждым днем все больше и больше. Она из некогда красивой цветущей женщины превратилась в быстро стареющую дурнушку. Немощь и боль привели к тому, что графиня молила Всезнающего об упокоении. И вот два дня назад графиня умерла. Граф Сойри, с одной стороны, очевидно, горевал о жене, с другой стороны почувствовал облегчение, и даже не за себя, а за супругу, которая перестала мучиться. Так было до визита лекаря, который установил, что графиня Сойри умерла от яда, который принципиально не могла достать в силу своего положения. Естественно, подозрение упало на графа Сойри, который тут же был заключен под стражу. Но, что удивительно, старый граф Гетби не верил в причастность своего зятя к смерти своей дочери. Именно, с этой просьбой он и приехал к своему давешнему другу герцогу Монро. И мне теперь надлежало отправиться вместе с графом Гетби в замок Сойри.

Поместье Сойри было расположено недалеко от столицы на берегу Беллы. Наша компания – я, Терри и граф Гетби, добралась на место ближе к полудню. Граф Гетби распоряжался как у себя дома. Тут же был накрыт стол, нянька привела детей – старшего сына, юношу лет четырнадцати, и девочку помладше лет двенадцати. Лица детей были печальны, а девочка еще и сильно заплакана. Беседа за столом не клеилась, дети отмалчивались, граф Гетби отвечал односложно. Когда с трапезой было покончено, и в столовую было подано вино и горячие напитки, дети раскланялись и ушли к себе.

Я смотрел сквозь прозрачное стекло бокала на графа, в забавно изломленных гранях его фигура скрючилась и приобрела некоторую зловещесть.

- Сэр, почему же вы так уверены, что Ваш зять не виновен? – начал я разговор.

Старик вздохнул, выражение лица поплыло, и вот передо мной уже не сидит седовласый джентльмен с отстроено холодным выражением лица, а сидит старик отец, потерявший любимое дитя, но которому обстоятельства не позволяют придаться законной скорби. По нему теперь было видно огромное горе, и в то же время какая-то отчаянная попытка держаться над ситуацией.

- Томас Сойри действительно любил мою Лиззи. Но самое главное он очень любит детей. Вы не могли заметить, т.к. не были знакомы с ними, но Джер вылитый отец, а Марти, наоборот, вылитая мать. Он так радовался, что он и Лиззи, как бы нашли свое продолжение в детях. Поэтому даже если он устал… ну от состояния Лиззи, от ее слез, от молитв… Он в сущности то еще молод. Короче, даже если он устал от ситуации, то он не мог не подумать, что будет с его детьми, если его обвинят.

- Т.е. прямых доказательств его невиновности у Вас нет? – уточнил я.

- Нет, конечно. Откуда? Только вот тут – граф стукнул себя в грудь – все кричит о том, что правда даже еще страшнее, чем если бы это был Сойри.

- Вы говорите, граф любит детей? А в чем это выражалось?

- В его отношении, сколько времени он уделяет своим детям. Вы же знаете, в нашей среде не принято много времени уделять детям, воспитывают детей дворян почти всегда няньки, гувернантки, ну или пансионы при монастырях. У Джера и Марти тоже есть и няньки и гувернантки, но отец и мать, а потом только отец, всегда первую половину дня проводили с детьми. Иногда он уделял им время и во второй половине дня тоже. Конечно, больше времени он уделял Джеру. Учил его фехтованию, законодательству, рассказывал ему о дворянской чести, хотя рассказывал он, как правило, сразу обоим детям. Забавно, я даже присутствовал при некоторых разговорах. Помню, Томас рассказывал детям о многогранности милосердия. Ну, вы понимаете, о милосердии к сиротам, состарившимся слугам… и в то же время он очень проникновенно рассказывал о последнем одолжении умирающему товарищу в бою, о милосердии к загнанной лошади... Он сумел так построить разговор, что сутью было то, что милосердие – это долг чести любого дворянина.