Непоседливая ученица "Ледяной Императрицы"

Глава 5. Прекрасный учитель

Когда Асами с Кенджи подходили к стражникам, те смотрели на них с ужасом, как на прокаженных. Еще бы! Уходили целые, а вернулись побитые. Парень кинул им в лицо приглашение и с довольной и ликующей улыбкой, вступил на лестницу, выложенную мрамором. Оставалось только подняться на гору и преодолеть путь в тысячу ступеней. Асами, к сожалению, с каждым шагом не становилась легче. Поэтому движения Кенджи заметно замедлились; он еле передвигал ногами.

Асами внезапно почувствовала неловкость. Ей хотелось как-то помочь парню, но встать и дойти на своих двоих, сейчас у неё бы не вышло. Стоит только ступить на ногу, как тело тут же подкоситься и Асами упадает.

Всю оставшуюся дорогу девушка вскользь спрашивала о состоянии юноши и тот всегда горделиво заявлял, что он достаточно сильный, чтобы выдержать этот подъем.

Кое-как, уже заваливаясь из стороны в сторону, он поднялся на самый вверх, решив для себя, что теперь спускаться из ордена он будет только по праздникам и в случае крайней необходимости.

Тысяча ступенек – воистину тяжелое испытание.

Вход в орден не преграждали никакие заборы или ворота. Тут стояла большая триумфальная арка, которая представляла собой массивное внушительное сооружение, выполненное из светлого мрамора с золотым орнаментом и инкрустированными драгоценными камнями, подчеркивающими отдельные части её каркаса. Высота арки была поистине монструозной. Ее спроектировали таким образом, что смотрящие на неё испытывали страх перед её величием.

Кенджи восхитил вид арки, но, пройдя сквозь неё, в его глазах зародился ещё больший восторг: со всех сторон его окружали изысканные павильоны с чёрными изогнутыми крышами и лакированными черепицами. Парень успел разглядеть лишь несколько названий, прибитых выше входа: «Павильон мудрости» «Павильон внутреннего покоя» «Павильон… удовольствия»? Он особенно обратил внимания на последний. В его голову стали лезть различные неприличные мысли. Кенджи то думал, что заклинатели в основном пытаются воздерживаться от земных наслаждений, получая упоение лишь в вечных медитациях и занудных учениях. Но то, что он прочитал... Это же то, о чём он думает, да?

Слева за зданиями можно было разглядеть самое высокое и массивное строение ордена. С позиции Кенджи он разглядел только большой балкон с балюстрадой и развивающуюся у его входа органзу молочного цвета. Скорее всего – решил юноша – это был особняк главы.

Спереди, прямо посередине двора, стоял памятник мужчины. Он был также высечен из мрамора; роскошная ханьфу* с длинными широкими рукавами придавали ему величественный вид; руки он завел за спину, а хмурый взгляд мужчины был устремлен далеко вперед; морщины и впадины на щеках выдавали его преклонный возраст.

Кейджи не знал, кому был поставлен этот памятник, но мужчина на нём излучал могуществом и внушал лёгкий трепет.

А за статуей возвышалось дерево вишни, у корней которого стелилось изобилие цветов красной паучий лилии; контраст розовых и красных лепестков завораживал взгляд. Кенджи встрепенулся и перестал с восхищением оглядывать простор. Сейчас его задачей было как можно быстрее доставить свой «груз».

На улице стояла ночь, но невзирая на позднее время повсюду сновало множество адептов в различной по цвету и статусу одежде. Каждый был увлечен своими делами и не обращал внимания на пришедших. Кенджи уже хотел спросить Асами, куда конкретно её нужно отнести, пока его мысли не прервал грозный голос:

– Асами, ты снова нашла проблем себе на голову!

Она подняла голову, посмотрев в сторону, и тихо произнесла:

– Учитель…

Кенджи тоже проследил за её взглядом и разглядел мужчину, стремительно приближающегося к ним. Его белые одежды грозно развивались на ветру, от быстрый походки; плотно прилегающий воротник ханьфу, как и манжеты, были аквамаринового оттенка. Его фигура была столь утончена, что казалось даже надень на этого мужчину мешок, он не утратит своего изящества; больше всего в нём выделялось привлекательное лицо: прямой нос, утонченный подбородок, прямые, согнутые в хмурости брови, лисьей разрез тёмных глаз и длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост. Лунный свет играл на фарфоровой коже этого человека, делая его похожим на ледяную скульптуру. Этот человек словно был сошедшим с небес небожителем. Выглядел он очень молодо, но Асами назвала его… Учителем? Значит, этому человеку должно было быть больше двадцати пяти.

Этот прекрасный незнакомец ни разу не посмотрел на Кенджи. Всё его внимание досталось лишь одной Асами. Стоило ему только приблизится, как она тут же нахохлилась, словно птица, и втянула голову.

Асами прекрасно знала, какой в гневе её учитель, и ей не хотелось снова стоять на горохе или быть побитой палкой. Иногда она думала, что у наставника явно были садистские наклонности, ведь тот никогда не жалел её, когда она как-то косячила перед ним. Каждый раз, назначая ей наказание, он, проходя мимо «Павильона Экзекуций» складывал губы в легкой искаженной ухмылке. Особенно когда видел её истощенное лицо, после нескольких проведенных часов на горохе.

Когда учитель не следил за ней, иногда Асами сбегала из павильона, ведь никогда не могла принять наказание достойно. Поэтому если её ловили, то прибавляли либо удары, либо часы. Заклинательница как-то пыталась уговорить наставника, чтобы вместо телесных наказаний она бы лучше разгребала барахло в библиотеке; но каждый раз она получала отказ. Учитель аргументировал это тем, что тогда она точно не вынесет урока и скорее всего будет отлынивать от сортировки рукописей. И в этом он был предельно прав.

Наставник сначала хотел разразиться гневной тирадой и проучить несносную ученицу придумав, наказав посерьезней. Ведь Асами должна была вернуться намного раньше. И уж точно не приводить незнакомого парня в орден! Когда он увидел её издалека с этим непонятным юношей, то в нем по какой-то непонятной причине проснулась ярая злость и он направился в их сторону, чтобы выплеснуть свой гнев. Но, увидев поближе, в каком состоянии находилась нога его ученицы, Рэй тут же застыл на месте и не смог выдавить из себя ни слова.