Непослушная игрушка

Мятеж

Я сидел в кресле и в задумчивости тыкал ножом для открывания писем по столешнице. Что-то мне сегодняшний разговор с Киксо не понравился. Его приказ я выполнил, мы вернулись в дом Вероны, но на душе было неспокойно. Вроде, ничего особенного не сказано, но это настойчивое пожелание никуда не выходить из дома настораживало. Просто так этот человек ничего не говорил, а учитывая мою особую роль, на которую он намекал, это могло означать что угодно. Что сегодня намечается ночь длинных ножей, и приверженцев короля будут резать, а заодно и я могу попасть под раздачу. Что резать будут Верону. Хотя, в этом случае совсем не обязательно было возвращать нас в её дом. За нами, скорее всего, следили, и организовать «случайное» нападение грабителей – раз плюнуть. Значит, должно произойти нечто, связанное с домом. Скорее всего, готовится переворот. Чем это может грозить мне? Возможно, дом будут охранять, а может и наоборот. А вину за убийство Вероны постараются свалить на меня – вспыльчивый любовник убил наследницу престола или ещё что. И что теперь делать? Бежать, прятаться, поднимать тревогу? Да и что я скажу? Поговорил с членом королевского совета, сделал глубокомысленные выводы и сразу в крик – измена? Кто мне поверит? Да и с моей-то репутацией продажного подлеца… Единственный человек, который, несмотря ни на что, по-прежнему верит мне – это Верона. Дура она! Уж сколько гадостей я ей делал, а она, такое ощущение, ещё больше привязывается ко мне. Стопроцентная дура. Вот уж точно, бьёт – значит любит. Похоже, и эта дура считает так же. Никакой гордости и самолюбия! Я снова начал полосовать стол. Хоть она и дура, но и смерти от подлого удара ножом или от яда даже она не заслуживает. Что же делать?

Будто услышав мои сомнения, тут же появилась Верона. Весёлая, довольная жизнью, в лёгком домашнем платье. Насторожилась, заметив что я делаю со столом, но сдержалась.

-Ужин готов, Гордан. Я решила сама пригласить тебя к столу.

Я с нарастающим раздражением смотрел на неё. Баба, ну что с неё возьмёшь! Только и забот, что найти себе мужика и хорошенько кормить его!

Верона перестала улыбаться.

-Гордан, что случилось?

Я снова ткнул ножом в стол.

-Многое чего случилось. Но самое главное – ты мне надоела!

Брови Вероны приподнялись.

-О чём ты?

-Всё о том же! Ты надоела мне как женщина!

Верона попыталась улыбнуться.

-А как же …

Я сам невольно вспомнил последнюю ночь, но расслабляться было нельзя.

-А никак. Это было только моей работой, и интересовала ты меня в первую очередь как возможная жена с богатым наследством. Не более.

-И что же изменилось? – Верона не сводила с меня взгляда.

-Многое, – я старался смотреть твёрдо – и теперь ты мне не нужна. А чтобы ты не раздражала меня своими слезами и стонами, я требую, чтобы ты немедленно покинула этот дом.

-Гордан, вы забываетесь! – Верона горделиво выпрямилась – это мой дом, а вы в нём не более чем гость!

Я осклабился.

-Ну, это ненадолго, и всё может измениться в один миг.

Почему-то Верона не стала возмущаться, а только пристально смотрела на меня.

-Могу я подождать до утра?

-Нет! – рявкнул я – В чём одета, в том и пошла! Видеть тебя больше не хочу!

В подобной ситуации я был впервые и чувствовал себя последней скотиной, но уж лучше так, чем увидеть Верону убитой в собственной постели. Кто это сделает – кто-то из слуг или пришлые, уже без разницы. А если она уйдёт, да еще и неожиданно, хоть немного времени в запасе у неё появится. Может, спрячется у друзей, может, уедет из города. Всё лучше, чем дожидаться смерти в собственном доме. Стараясь не смотреть на Верону, я снова принялся кромсать стол.

Верона почему-то и не уходила, и не плакала, как я ожидал. Она по-прежнему внимательно смотрела на меня. Наконец, я не выдержал.

-Чего ждёшь?! Других слов для тебя не будет! Пошла вон, и побыстрее!

-Как скажешь, Гордан – неожиданно легко согласилась она.

Развернулась и ушла. Ни слезинки, ни упрёка. Неужели я её так вымуштровал? Или пошла за местной стражей, чтобы выкинуть меня из дома и отправить в тюрьму? А, без разницы. Моя красивая жизнь так и так может закончиться в любой момент.

Вернувшись в спальню, переоделся в походную одежду, проверил оружие. Уйти сразу или подождать до утра? Так я, вроде, ни от кого не бегу, за мной никто не гонится. А придут убивать – здесь защищаться будет проще, чем в тёмных переулках.

Погасив свет, закрыл дверь, даже подпёр её тяжёлым комодом. Подтащил кресло к окну и приготовился ждать непонятно чего. Чтобы как-то занять себя, снова достал свой нож и принялся его тихонько точить.

Час проходил за часом, но ничего не происходило. Город постепенно затихал, погружаясь в темноту и сон. Я дотерпел до полуночи и уже собирался лечь спать, как что-то началось. Ничего толком видно не было, но, судя по звукам, по улицам проскакало несколько довольно больших отрядов. Несколько раз слышались звуки боя, идущего в разных местах. Вспыхнула парочка пожаров. Непонятно кто, кого, почему. Одно радовало – я не ошибся.

А потом пришли и за мной. Сначала дверь попытались открыть тихо. Чуть слышное шебуршение в замке, осторожная попытка сдвинуть мою баррикаду. А когда это не удалось, начали ломиться, пытаясь выбить дверь. Судя по наглости и решительности, ребята совершенно не боялись, что их услышат. Значит, у них одна цель – убить, и они не отступят, пока не доберутся до меня. Судя по голосам – человек десять. Ну и ладно. Я аккуратно зашторил окно, зажёг и поставил вокруг двери три свечи, а сам отступил в тень.

Начало получилось по моему плану. Дверь всё-таки выломали, комод отодвинули, и в комнату начали просачиваться люди в чёрном. Вернее, попытались. Трое получили по метательному ножу в горло, и у дверей образовался маленький завал. Последовала короткая пауза, затем в проём влетело несколько стрел, но я был в тени и выстрелы пропали впустую. Снова небольшая пауза, и следующий полез уже прикрывшись дверкой от какой-то мебели, стоявшей в коридоре. Этого удалось ранить в ногу, но следом уже вломились остальные. Ребята очень серьёзные. Какое-то мгновение я хотел выскочить в окно, но какой смысл? Всё равно будут гнаться, и всё равно придётся драться, но тогда уже не на моих условиях.