(не)послушная игрушка мажора

Глава 11. Срыв

Приезжаем в больницу, когда небо уже светлеет. Дождь плачет за меня, Женька всё так же плох. Врачи говорят на каком-то своём языке, а у меня звон в ушах, ничего не понимаю и слышу через слово.

Женьку увозят куда-то вглубь коридора, меня не пускают. То ли от нервов, то ли оттого, что я схожу с ума, но сейчас эта приёмная кажется мне зубастой пастью, а коридор, в котором скрывается каталка с братом – глоткой. Мама отписывается, чтоб я шла домой и прибралась там и… всё.

Не знаю, сколько времени я стою посреди приёмной с телефоном в руке. Хочется какого-то завершения, итога, но что тут подытожишь? Даже для финальных титров слишком рано. Выдыхаю и плетусь к выходу.

Утро встречает липкой сыростью. Небеса будто злятся на меня, зарядив такой ливень, что на нашей улочке опять будут захлёбываться машины, а грязь не высохнет до зимы. Мелькает шальная мысль вызвать такси, но я смеюсь с себя. Такси? Как мелко. Надо сразу Артёма. Впрочем нет, лучше сразу вертолёт!

Зонта у меня нет, но вымокнуть уже и не страшно. Просто иду в сторону остановки, а когда дохожу, не сдерживаюсь и хохочу в голос. Как же кстати у остановки решили сделать ремонт, сняв прозрачный козырёк.

Удача, всё же даёт мне послабление, и автобус приезжает быстро. Почти пустой, но сесть на тканевое сидение я не рискую. Стою поближе к выходу, так что каждый раз, когда открывается дверь, меня передёргивает от холода.

Путь домой как в тумане. В подъезд захожу уже совсем мокрая. Втайне опасаюсь, что сейчас на площадку выйдут абсолютно все соседи, с которыми придётся поругаться за ночной шум, но всё обходится, так что я запираюсь и сползаю по двери, сжимая голову руками.

В сумке чирикает телефон, и я спешу достать его. Вдруг мама? Что с Женькой?

«Доброе утро. Разогрей пирожные перед тем, как съесть»

Ему очень идёт то, как я записала номер. Маньяк из магазина беспокоится о моём завтраке. Как это мило.

Ничего не отвечаю и роняю телефон перед собой. Прочёсываю мокрые волосы пальцами и сжимаю виски. Мне нужно что-то предпринять, чтобы всё исправить.

Эти душегубы, как их называет мама, не первый раз приходят к нам домой, но впервые это закончилось вот так. Идиоты. Не понимают, что Женька и собирает большую часть наших ежемесячных платежей, а теперь…

Он говорил, что заказчик тянет в этот раз. Мы собирались заплатить в конце недели, а теперь не знаю как. Женька вне игры на какое-то время, а наших с мамой доходов не хватит, чтобы всё выплатить, даже если мы откажемся от еды в этом месяце.

Вздрагиваю, когда телефон звонит. Сердце стучит чаще, неужели он? Чёрт, как мне говорить? Догадается же, что что-то не так. Не хочу, чтобы знал. Если что, скажу, что это всё ещё из-за тех придурков!

Но когда я переворачиваю телефон, то вижу имя босса и пугаюсь ещё сильнее.

– Д-да, Светлана Валерьевна? – невнятно отвечаю я, чувствуя, как меня начинает колотить. Не только от холода и мокрой одежды.

– Здравствуй, Марина. Ничего не хочешь мне сказать?

О, очень. Мне нужно выпросить, аванс, чтобы отжать этим ублюдкам, а то мало ли что…

– Эм… ну…

– Марина, это что такое? – в её голосе звякает металл. – Когда я тебя нанимала, то видела в тебе кроткую и приличную девушку, а теперь что случилось?!

Я непонимающе хлопаю ресницами.

– Эм… Ничего не изменилось, Светлана Валерьевна…

– Да что ты говоришь. На работу сегодня выходила?

– Д-да… Я ушла раньше. Кое-что случилось. С братом. Извините, пожалуйста. Он в больнице сейчас.

– Мне всё равно, какие у тебя были причины! Объясни-ка, кто давал тебе разрешение на распитие спиртных напитков на рабочем месте?! Право громить магазин?! Кого сюда приводила? Ты точно не ошиблись с поиском работы?

Меня будто током бьёт.

Чёрт.

Я не прибралась. Оставила там на столе и на диване всё, что принесли эти… посетители. И разбитые горшки… Чёрт, почему я не подумала о том, чтобы навести порядок, прежде чем поехать с Артёмом?!

– А цветы испорченные? Ты в своём уме?! Целая партия на помойку! Это катастрофа, Марина!

Второй похожий на пощёчину удар. Я не разобрала непригодившийся букет. Была ночью в таком шоке, что в голове и мысли не возникло, что нужно так сделать. Боже мой. Розы точно завяли. Лепестки потемнели, многие заломились и потеряли товарный вид.

Чёрт. Убытки…

– Светлана Валерьевна, позвольте объяснить… Ночью кое-что случилось и я…

– Оставь и не позорься! Знаешь, Марина, я на многое закрывала глаза в твоей работе, но это – уже сверх наглости. Мы не можем открыть магазин, девочки прибираются и пытаются отмыть тут всё. Мне пришлось вызвонить Олю, чтобы тоже пришло помочь. Это кошмар!

– Я могу объяснить, – вскакиваю на ноги. – Дайте мне полчаса, я переоденусь и прибегу помочь…

– Нет, марина. Тебе здесь лучше больше не появляться.

Оу. Это было больнее, чем предыдущие два выпада.