(не)послушная служанка для инквизитора

Глава 10

Максимилиан Майер

Вернувшись на службу, я едва слышал доклады подчиненных. Слова о пленниках и их признаниях пролетали мимо, как назойливые мухи, не задевая сознания. Перед глазами стояло одно: ее лицо. Девушка-официантка из «Изумрудного Змея».

Это она, та самая девушка, из прямоугольного артефакта. Я уверен в этом.

Мысль билась в висках навязчивым, тревожным ритмом, нарушая мое привычное, ледяное спокойствие. Я не знал, кто она и откуда. Но знал другое: с самого утра, с той секунды, как увидел ее униженную и яростную фигурку рядом с тем скотом, во мне что-то дрогнуло. Глухая, непонятная боль, тупой укол в самое сердце, который я не мог ни объяснить, ни проигнорировать. И этот голос... он отзывался где-то в глубине памяти, за плотной, непроницаемой завесой.

А еще эти странные артефакты, что я всегда носил с собой… они связаны как-то с ней. Я чувствовал, они ключ. К чему? Не знал. Но должен разобраться.

Жгучее нетерпение, чувство, которое я в себе давно искоренил, заставляло меня торопить подчиненных. Едва последний пленник получил свой приговор, я, не теряя ни секунды, направился обратно в таверну за ответами.

Люди на улицах инстинктивно шарахались в стороны, расчищая путь. Их страх был мне привычен, как собственное дыхание. Но сегодня я его почти не замечал. Все мое внимание было приковано к веранде «Изумрудного Змея». Она была там. Обслуживала двух подвыпивших торговцев. Я выбрал столик в самом глухом углу, сел в тени и позволил себе просто смотреть.

Почти сразу ко мне подошла одна из девиц, блондинка с грудью, готовой вырваться из тряпки, которую она с гордостью именовала блузкой.

— О, такой важный гость почтил нас своим присутствием! — защебетала она слащаво. — Чем могу услужить, господин Инквизитор? Готовы сделать заказ?

Я даже не удостоил ее взглядом, продолжая наблюдать за Машей через зал.

— Меня будет обслуживать она, — я коротко кивнул в нужную сторону.

Блондинка надула губки бантиком, явно оскорбленная.

— Машенька сегодня очень загружена. Видите, сколько столиков? Все ее. Позвольте лучше мне угодить вам, я знаю все наши...

— Меня будет обслуживать она, — я перебил ее ровным, стальным тоном, в котором не оставалось места для возражений. — И я буду ждать ровно столько, сколько потребуется.

Натянутая улыбка не слетела с ее лица, но в глазах мелькнула паника. Она кивнула и стремительно направилась к Маше. Я наблюдал, как она что-то быстро и настойчиво шепчет той на ухо. Доносились обрывки: «...ради всех святых, не ляпни ему лишнего... это не тот, с кем шутки шутят... держись от него подальше...»

Маша медленно, с той же маской безразличия на лице, приблизилась к моему столику.

— Чего изволите, господин? — ее голос был ровным, без тени слащавости. Обычный, рабочий, пустой.

Внутри у меня что-то болезненно сжалось. Мне яростно захотелось услышать тот самый голос: живой, переливчатый, полный насмешки и огня, который я запомнил с того артефакта.

— Поговорить, — сказал я.

Она замерла на секунду, и в ее глазах мелькнула настороженность, словно я предложил ей что-то непристойное.

— Простите, но разговоры в нашем меню не значатся. Боюсь, раздел «душевные беседы» как-то упустили, — ее губы тронула настоящая улыбка, полная удовольствия от собственной иронии.

Мой собственный рот дрогнул в подобии улыбки. Наконец-то. Она отшучивалась. Под маской покорности скрывался острый ум.

— А если я вынужден настоять? — понизил я голос, вкладывая в него наигранную угрозу.

Девушка фыркнула.

— Настоять, на правах Инквизитора?

— Нет, — ответил я честно. — На правах клиента.

— Технически, вы становитесь клиентом только после заказа, — не унималась она, скрестив руки на груди.

— Тогда принеси что-нибудь на свой вкус. То, что сама считаешь достойным. И, — добавил я, прежде чем она успела уйти, — приборы на двоих.

Она молча кивнула и ушла. Я следил, как она движется по залу, почти не хромая, но по легкой скованности в походке было видно, нога беспокоит. Через несколько минут она вернулась с подносом, на котором стоял дымящийся графин с кофе, две чашки и тарелка с румяными пирожками, пахнущими корицей и яблоками.

— Садись, — предложил я, когда она расставляла все на столе.

Она отшатнулась, как от огня.

— О, нет-нет! Это против правил. Мне и стоя неплохо, привыкла. Не хватало еще получить выговор от хозяйки.

— Садись, — повторил я, и в моем голосе зазвучали стальные нотки, которые обычно заставляли трепетать самых отпетых негодяев.

Но в ее глазах вспыхнул еще больший огонек неповиновения. Она не торопилась выполнять мою просьбу.

Интересная барышня, не из робкого десятка.

— Эта еда в твоем вкусе, верно? — сменил я тактику, глядя на пирожки.

— В моем, — подтвердила она, все еще стоя, как вкопанная.

— Тогда садись. Поешь. Я прошу, — я сделал ударение на последнем слове, заставляя себя смягчить тон. Это было непривычно и... пьяняще. Эта девушка заставляла меня не приказывать, а просить. — Пока что я прошу по-хорошему.