Непослушный

Глава 15

   Майские праздники обещали быть адом, ведь я больше не могла подолгу торчать на работе, ожидая, пока освободится кто-нибудь из Прокофьевых. Целая неделя в квартире, где я не ощущала безопасности - что могло быть хуже? Поэтому, когда Людмила Григорьевна обратилась ко мне за просьбой, я, недолго думая, согласилась. Возможно, это было ошибкой, но было поздно говорить нет, стоя на крыльце школы с огромным портфелем за спиной.

   В последние апрельские дни я для Егора не существовала. Каждый его безразличный взгляд отзывался нервным покалыванием в груди, но я помогла ему и не разговаривала с ним даже на уроках. Этого я и добивалась, верно?

   То, что я тогда сказала - откровенная ложь; всё изменилось, и я давно перестала считать его ребёнком. Пусть, временами Егор вёл себя легкомысленно, однако его поведение не имело никакого отношения к возрасту. Парень обладал редкой способностью одним взглядом разгонять тучи. Он был единственным лучом солнца посреди долбанного грозового неба.

   Именно поэтому я давила в себе желание подкараулить его в каком-нибудь коридоре, прижать к стене, как он прижимал меня когда-то, и не отпускать его до тех пор, пока он не простит меня.

   Последнее, чего я ожидала сидя в учительской тридцать первого апреля - предложения поехать с учениками за город. Я проверяла работы одиннадцатиклассников и слишком долго рассматривала какой-то беспокойный почерк Егора, постоянно изменяющийся в величине букв, направленности и наклоне, когда ко мне подошла Людмила Григорьевна.

    - Дело в том, что мне подарили билеты в театр, - сначала она говорила осторожно, - Но именно на этот вечер у наших школьников запланирована поездка за город, - я сразу поняла к чему она клонит и ужаснулась, но решила дослушать.

   Её муж очень хотел пойти, а она не могла ему отказать. Не знаю почему, но мне не удалось так сходу сказать «нет». Всякий раз, когда она упоминала супруга, её лицо принимало какой-то мечтательный вид, и мне было сложно просто растоптать её надежды на приятный вечер.

   Верно расценив моё молчание, она попыталась развеять мои сомнения.

   - Вы не беспокойтесь, ни за что платить не нужно.

   Но я переживала вовсе не из-за денег. Сутки с парнем, которого я пыталась от себя оттолкнуть? Сколько бы оправданий не закрадывалось в голову, не давала покоя мысль, что намеренно подобранные слова его задели, возможно, даже слишком.

   Но я не стала принимать опрометчивое решение и мысленно составляла список «за» и «против». Хотя, казалось бы, чего тут думать? Я ведь избегала этого парня, поэтому должна была отказаться.

    С другой стороны, за городом, там где речка и куча людей, я могла не беспокоиться, что меня достанет отчим и поспать спокойно хотя бы одну ночь. Довольно заманчивое предложение, если пораскинуть мозгами.

   Ничего сверхъестественного не требовалось, место, куда отправлялись выпускники, было живописным и относительно безопасным.

  -  Вам точно понравится, Акулина, там свежий воздух, шашлычок, музыка... И ребята вроде бы к вам хорошо относятся.

   Вот в этом я сильно сомневалась, но переубеждать завуча не стала, только неуверенно улыбалась и кивала.

   - Вы же почти ровесники, получается?.. - это не было похоже на вопрос, но ответ вылетел сам по себе.

   - Мне двадцать один.

   Я закончила школу едва отпраздновав семнадцатилетие, поэтому разница между нами была небольшая. Меня довольно рано отправили в первый класс, чтобы не мешалась под ногами, но, вопреки раннему возрасту и отсутствию дошкольной подготовки, информация усваивалась достаточно быстро.

   Наверное, уже в шесть лет я знала - дабы не стать такой, как моя мать, мне придётся много трудиться, приложить максимум усилий, чтобы выбиться в люди. Неправильное воспитание и отрицательные примеры неплохо закаляют характер и заряжают мотивацией.

   И этот самый характер не должен был подвести меня за городом, если мне вдруг придётся заговорить с Егором.

   Ребята разбрелись по группам, учителя и я в том числе стояли отдельно. Было тепло, даже ветер не дул, на небе - ни облачка, но солнце светило уже не так ярко.

   Он появился возле школы неожиданно, улыбался предвкушающе, даже заговорщически. За руку поздоровался со своими друзьями, приветственно махнул кучке тут же оживившихся девчонок, наклонился к Захару и в глазах того загорелся недобрый огонёк.

   Они взяли с собой алкоголь. Я знала, что их собирались обыскивать, но они, должно быть, как-то обхитрили преподавателей.

   При ходьбе Егор почти подпрыгивал, на плече держал спортивную сумку, хотя остальные побросали вещи на землю, и постоянно сдерживал ухмылку.

   Пока не увидел меня.

   Всё веселье мгновенно сползло с лица, он инстинктивно вошёл в круг друзей, но не участвовал в разговоре. Глаза его смотрели в основном вниз, и сердце болезненно укололо при мысли, что его настроение было испорчено по моей вине.

   Я пришла позже остальных, поэтому уже через секунд тридцать почти бесшумно подъехал автобус, не дав мне и дальше бросать на Лизавенко сожалеющие взгляды.

   В него все побежали, будто места были ограничены. Чистый, а потому блестящий, не такой старый, как городской транспорт, с виднеющимися через стекло аккуратными шторками вишнёвого цвета, учеников он нисколько не впечатлил. Многие из них считали, что можно было заказать автобус поприличнее. Я краем уха услышала, как Оля Коваленко возмущённо говорила новенькой, что им нужно было заказать машину.

    Я подождала пока все рассядутся и когда оказалась внутри, то мне не понравился открывшийся вид. Классные руководители - Тамара Дмитриевна и Инесса Юрьевна, сидели рядом, а мне они как ни в чём не бывало сообщили, что моё место в конце. Не то, что бы я желала сидеть с кем-то из учителей, но это было как-то неожиданно. А может, они хотели чтобы я контролировала ребят в задней части автобуса.

   Чем дальше я проходила, тем тревожнее было на душе. Вероятность того, что Лизавенко будет где-то поблизости увеличивалась с каждым шагом.