Неправедные

Глава 23

Марина

Иногда я думаю о том, что наша жизнь похожа на клетку, решётками в которой служат сложившиеся с годами устои, связи, обстоятельства. И чем старше мы становимся, тем теснее становится эта клетка. Тем меньше в ней остаётся пространства для манёвра.

Это только в юности нам кажется, что, повзрослев, мы обязательно будем свободными и наконец-то позволим себе делать всё, что захотим. На самом деле, чем больше тебе лет, тем больше у тебя появляется обязательств, а значит и рамок, сковывающих твою так называемую «свободу».

О подобных вещах я размышляла и накануне вечером, переписываясь с Серёжей в месседжере.

Серёжа наивен. Он юн и, как все молодые и полные энергии люди, конечно уверен, что всё, что он задумает, обязательно сбудется. И что для того, чтобы всё сложилось так, как нужно ему, достаточно лишь желания.

Нет. Вот так: Желания. С большой буквы.

Желание для него сейчас превыше всего.

Серёжа х о ч е т быть со мной. Он загорелся. Как ребёнок, увидевший новую игрушку, он готов сейчас на всё, лишь бы заполучить то, что хочет.

И ему плевать, он разрушит не только свою клетку.

С одной стороны, это подкупает.

Но всё же я не могу позволить ему разгромить всё, что мне дорого. Как бы я ни была влюблена в него, как бы мне самой ни хотелось быть с ним, пришла пора поставить в этой неправильной истории точку.

Я обещала ему свидание. Хорошо, но оно будет последним.

Настрочив ему длиннющее сообщение, я шагнула из гремучей сонной маршрутки в промозглую городскую суету и направилась к зданию вокзала, чтобы купить билет.

Этого дня я ждала больше месяца. Сегодня в Москву должна приехать моя Оля. Это моя младшая сестрёнка, с которой мы не виделись чёрт знает сколько. Даже не помню, когда последний раз вживую слышала её заразительный смех и вглядывалась в весёлые лазурные глаза, в которых некогда неизменно находила понимание и поддержку.

Я уже вышла из тоннеля и была почти у цели, но тут из рюкзака донёсся звук не меняемой годами «Jesus to a child» Джорджа Майкла. Когда-то я обожала эту песню. И почему-то вдруг подумалось, как было бы хорошо потанцевать под эту нежную, романтичную мелодию с Серёжей. И как бы всё-таки хотелось обнять его, такого классного, крепкого, стройного… Ощутить под тонкой материей той самой рубашки его гибкую гладкую спину, провести по ней ладонью… Но усилием воли я отогнала совсем ненужные теперь мысли.

– Алло?

– Привет.

Мне сразу стало неуютно от этой вечно томной, искусственно-слащавой интонации.

– Привет.

– Как дела?

– Слушай, Миш, извини, мне сейчас некогда… Так что давай ближе к делу, – сдержанно поторопила я.

Миша всегда говорил очень размеренно, с паузами, словно нагоняя на себя таинственности, и сейчас это как никогда раздражало.

– А-а-а, ну ты же у нас теперь деловая… Ну да, ну да… Ладно, к делу так к делу, – наконец по-нормальному заговорил он. – Я созванивался с Ванькой только что, он говорит, ты поехала к матери…

– Не совсем так. Оля приезжает. Мы с ней планируем встретиться...

– Ну, не важно… Оля-Моля… Я вот о чём. Ванька там просил купить ему кое-что, это сюрприз, может, зайдёшь тогда? Всё равно же не далеко, чай не переломишься.

– Я же говорю, я не собираюсь заезжать к матери. И, кстати, почему ты это «кое-что» в воскресенье ему не привёз?

– Курьер только сегодня доставил. У меня выходной, потом я уезжаю. Надолго. Так что, если, конечно, тебе не трудно угодить сыну, забеги сама пожалуйста.

На слове «пожалуйста» голос Миши стал совершенно омерзительным. Но, к счастью, он уже сам скинул вызов, не заставляя меня что-либо из себя выдавливать.

Чёрт, значит, планы меняются. Кажется, прощальное свидание с Серёжей придётся перенести.

Уже на ходу я снова вытащила из рюкзака телефон и, проверив мессенджер, обнаружила, что моё мега-сообщение до сих пор не просмотрено.

Что ж, тем лучше. Просто удалим его… Позже, в электричке подумаю, как всё состыковать, а сейчас... Ах, да! Я же ещё собиралась купить глистогонку для Герды...

Так… где тут ближайшая ветеринарная аптека?..

Сергей

Дядь Женю мы ждали в машине. Он ушёл обсудить с заказчиком детали предстоящей грузоперевозки и оставил остывающую «Газельку» нам на растерзание. Трунин, конечно, сразу влез за руль, но, так как дядь Женя предупредительно прихватил с собой ключи, максимум, что смог себе позволить, – это банально покрутить «баранку». Вообще-то, мы с Труниным оба умеем водить, но правами обзавестись не успели.

– Слышь, Сег, а ты какую тачку себе хочешь? – спросил Трунин, наигравшись во взрослого.

– До лампы, – фыркнул я с закрытыми глазами. – На какую заработаю.

Я валялся на втором ряду сидений в амёбном состоянии. Вчера пришлось полночи разнимать Лильку с Деном, а оставшиеся полночи убаюкивать Малую, которая после такого треша никак не могла вырубиться.

– А у отчима твоего какая машина?

– Тебе зачем?

– Ну, не знаю… покататься. Девах цепануть. Без зачётной тачки ща к ним даже не приближайся…

– Каких девах? У тебя же Наська.

– Да ну её…

Мне бы поинтересоваться «почему?», но у меня язык не ворочался. Мы замолчали. Я, наверное, даже задремал. Но спустя какое-то время Трунин снова меня дёрнул:

– А ты чё такой? Не выспался? Как ща работать собираешься?

– Пох…

– Кстати, как там твоя мастерша?.. А, всё, вижу, вопрос снимается…

– Чё ты там видишь? – всё ещё вяло пробормотал я.

– Ну, парикмахершу твою вижу, вон... чешет куда-то…

Тут я вскочил, сон как рукой сняло. В запотевшее лобовое действительно разглядел Маринку. Она двигалась в нашу сторону, внимательно изучая вывески на зданиях.

– Юрец, сзади открыто?! – уже выскакивая из «Газельки», выкрикнул я.

Ответа, естественно, не расслышал, но задние двери оказались не заперты, и я с грохотом сиганул в холодный металлический кузов, оставив одну из них нараспашку.