Неправильная

Вторая глава

Уже больше года я подрабатываю в небольшом ночном клубе официанткой. Работаю неофициально, выхожу в большинстве своем на замены или в те моменты, когда основных сотрудников не хватает. Платят, не сказать, чтобы много, но мне пока хватает. Деньги делю ровно на две части. Одну половину закидываю на банковский счет, который оформлен на Янину, а другую отдаю Зое и Жорику. Это мой вклад в «семейные расходы» и плата за то, что они позволили мне остаться в их доме. Мне уже давно не восемнадцать, они не получают за меня деньги от государства, потому могут спокойно вышвырнуть и забыть. Но, если бы так произошло, я бы навсегда потеряла связь с названными братьями и сестрами. Оставила бы их там одних. Такой вариант не для меня, потому теперь я плачу за себя самостоятельно. Покупаю продукты, время от времени балую младших подарками, вношу свою лепту в семейный бюджет и продолжаю выживать.

— Тина, помоги! — ко мне подбегает Костик и протягивает учебник по математике. Щеки раскраснелись, глаза блестят, а нижняя губа дрожит так, будто мальчишка вот-вот зальет все пространство слезами. Костику восемь, он ходит в школу, но это занятие ему удовольствия не доставляет. Нередко он выхватывает ремня, но это происходит в те моменты, когда меня нет дома. В те вечера, когда я не успеваю сделать с ним уроки, и Жорик учит Костю самостоятельно. По своей методике — ремень лучший мотиватор для знаний.

— Что там у тебя?

— Задачи. Я уже их решал-решал, но ничего не получается, — он садится на край моей кровати и осторожно кладет учебник на угловатые коленки. Замечаю, что мальчишка одет в спортивные штаны, которые покупали еще сестрам-погодкам. Костик растер быстро, но вот новую одежду, даже ту, что он будет таскать дома, приемные родители покупать не спешат. Зачем? Ведь можно донашивать за старшими сестрами и братом, все равно ведь дома таскать — никто и не увидит ничего.

Мы пересаживаемся с ним за стол и тратим чуть больше часа на решение всех задач. Повторяем несколько тем и сами не замечаем, как за окном темнеет и в доме постепенно становится шумно. Из школы возвращаются близняшки, Софа и Наташа, Толик прибегает с секции по борьбе, а Лола затаскивает в дом старую, потрепанную временем скрипку. Они разбредаются по своим комнатам и сразу же садятся за уроки. В этом месте есть свой закон — уроки делать сразу после школы. Потом на них элементарно не будет времени.

Когда в скромной прихожей появляются Зоя и Жорик, ужин уже готов и все дети сидят за узким, но длинным столом. Центральные места пусты — они для приемных родителей. На столе лежит потертая скатерть, стоит кастрюля куриного супа и пустые тарелки напротив каждого. К еде никто из нас не приступает, пока все не будут за столом. Опять же… очередной закон.

— Мам… нам в школе сказали, что нужно сдать деньги. На следующей неделе класс идет на экскурсию…

— Денег нет, — Жорик договорить Наташе не дает. Ударяет кулаком по столу и суп в его тарелке едва не выходит за края посуды. Девочка опускает глаза и замолкает, молча прихлебывает и боится снова посмотреть на мужчину. А тот сидит и хищным взглядом рассматривает нас, будто выбирает, к кому прицепится.

— Я дам ей деньги. Это экскурсия в ботанический сад. Идет весь класс, и Наташа тоже должна пойти.

— Ты только гляди, Зойка! Наша старшая дочь — миллионерша! — Жорик гнусаво хихикает и потирает жирные руки о свой толстый живот. — Так может ты, всем денег дашь, а? Вон у Софки на туфлях каблук сломался, а Толяну кеды малы… давай, со своего барского плеча, обеспечивай их. Чего молчишь, язык проглотила!

— Куплю. И туфли и кеды, — сжимаю пальцами ложку, к супу больше притрагиваться не планирую. Аппетит пропал и единственное, чего мне сейчас хочется, так это запустить эту самую ложку в наглую и жирную морду Жорика.

А еще штаны Костику.

— Тина, прекрати пререкаться с отцом. — Зоя зыркает на меня и одновременно с этим шлепает Толю по руке, когда тот тянется за еще одним кусочком хлеба. — С тебя хватит. Ты уже в форму едва влезаешь!

— Я не наелся.

— Скоро спать. А спать нужно ложиться с ощущением легкого голода, — тоном, не терпящим возражений, отвечает Зоя. И никто ничего ей не говорит. Только скажи, дай повод и она быстро придумает наказание.

Ближе к полуночи в доме снова тихо. Все разбрелись по комнатам. Всего здесь четыре спальни — одна для мальчишек, две женских и последняя, самая большая и теплая, для приемных родителей. У них и кровать помягче, занавески такие плотные, что солнечный свет вообще не проникает. У нас же кровати с жесткими пружинами, которые чувствуются даже сквозь матрас, под окнами продуваются щели, а занавесок и вовсе нет. Так… висят тонкие тюли, которые разве что от мух спасают летом. И то парочка все же пролетает.

Мира и Влада, близняшки, засыпают сразу же. Им, как и другим ребятам, просыпаться рано. Все они учатся в одной школе, до которой добираются на школьном автобусе. Тот заезжает на остановку в семь утра и забирает всех, кто живет в нашем районе. Точнее не всех, а только тех, кто ездит по заявке. В основном это дети из многодетных семей, малообеспеченных или тех, кто просто не нашел другого способа добираться до школы. Младшие могут поспать чуть подольше. Оленьку, которой в прошлом месяце исполнилось пять, и Степу я в садик отвожу сама. Стараюсь и забирать тоже, но это не всегда получается. Ни Жорик, ни Зоя их приводить домой не могут. Он работает слесарем и порой сутками торчит на работе, а она — санитарка в детской поликлинике. И тоже порой может пропадать в больнице сутками и потому это время, когда приемных родителей дома нет, — наше самое любимое.