Неправильная

Глава 1

Меня зовут Аста Олгран, мне почти двадцать семь лет, я обычный житель планеты Асдар, Асдарской империи и в данный момент я наблюдаю, словно в замедленной съёмке, как прямо в мою сторону летит боевой снаряд, который не оставит мне ни малейшего шанса на спасение.

«Как я оказалась в такой ситуации?» —спросите вы.

А всё просто - я неправильная.

В то время как другие девочки моего возраста играли в куклы и устраивали игрушечные чаепития, моё детство проходило в спортивном зале. Пока сверстницы учились быть «принцессами», я таскалась на тренировки по боевому самбо вместе с отцом. Он сам был тренером и вёл секцию в социальной спортшколе — пристанище для трудных подростков из самых неблагополучных семей города.

Вы не подумайте, что отец силой тащил меня на маты. Просто оставить меня было не с кем. Мать, словно кукушка, бросила нас без оглядки, как только спортивная карьера отца рухнула из-за тяжёлой травмы. Вместе с мечтами о славе и больших деньгах исчезла и она. В итоге отец остался один на один с маленьким ребёнком и практически без средств к существованию.

Сначала я просто часами торчала в зале, наблюдая, как отец учит этих оболтусов — от мелюзги до здоровенных парней. Но потом как-то само собой получилось, что я втянулась. Вскоре я уже стояла с ними в одном строю, отрабатывая боевые приёмы.

Отец был против. Он отговаривал меня, считал, что это не женское дело, но я с упрямством барана шла вперёд. Я добивалась всё новых успехов, пока не заслужила настоящее уважение тех самых оболтусов. Они стали моими единственными друзьями.

Видимо, из-за того, что мой круг общения ограничивался отцом и мальчишками-хулиганами, мои интересы кардинально отличались от того, что принято у «приличных девочек». Отец честно пытался привить мне чувство прекрасного и наставить на путь истинный, но быстро смирился. Тем более проблем я ему не создавала: училась хорошо, все посильные домашние дела взяла на себя и как могла пыталась ему во всём помогать.

В то время как мои сверстницы интересовались платьями, украшениями и мечтали о принцах, я вместе со своей бандой таскалась по свалкам. Мы собирали старую, сломанную технику — всё, чему можно было дать вторую жизнь или пустить на запчасти. За небольшую денежку мы сбывали находки местному умельцу Сэму. Этот мастер на все руки мог на коленке, из говна и палок смастерить практически что угодно, и его творения зачастую служили дольше заводской сборки.

Сэм по-доброму, шутя, называл нас «санитары помойки». Часто после вылазки мы задерживались у него в мастерской и заворожённо наблюдали за его работой, а мастер с удовольствием объяснял своим благодарным зрителям, что, как и для чего он делает. Иногда он разрешал нам копаться в ненужном хламе и пытаться смастерить что-то самим.

Так у меня появилось ещё одно увлечение: копаться в железках, болтиках и проводках. Каким же был мой восторг, когда я смогла сляпать игрушечного робота! Он ездил на колёсиках, двигал руками и издавал звуки. Моему счастью и гордости не было предела. Кривой, косой и страшненький, но сделан собственными руками. Отец назвал его странным словом «Квазимодо».

Время шло, мы взрослели, и настала пора задуматься о будущем. А какое будущее ждало детей бедных рабочих? Стать такими же рабочими и всю жизнь прозябать в шахтах и рудниках за гроши. О достойном образовании здесь не приходилось и мечтать — на него не было денег.

Но родители моего закадычного друга Шона были в корне не согласны с таким раскладом. Благодаря каким-то старым связям, со скрипом, но им удалось перевести его из обычной школы в кадетскую. Это был единственный шанс поступить в дальнейшем в высшую военную академию.

Ну как же мой друг будет там один, без меня? Ведь мы были «неразлучниками»! В итоге мольбами, уговорами и самым бесчестным шантажом я уломала отца засунуть туда и меня. Отец надеялся, что нас там хотя бы перевоспитают, вставят мозги на место. Он верил, что, столкнувшись с трудностями, я одумаюсь и перестану страдать ерундой. Да где там.

Нас там действительно перевоспитывали. Жёсткая дисциплина и спартанские условия кадетской школы были лишь началом. К немногочисленным девчонкам относились с предубеждением, постоянно пытаясь доказать, что нам здесь не место. Но меня это не пугало, а, наоборот, подстёгивало.

Трудности закаляют, а мне хотелось быть лучшей. Добиться большего. Доказать всем вокруг — и себе в первую очередь, — что я смогу, что я чего-то стою в этой жизни и чего-то достойна. К тому же я была не одна. Со мной был Шон.

Здесь моя детская тяга к железкам и всякого рода механизмам приобрела более узкую направленность, я буквально влюбилась в стрелковое оружие. И всё своё свободное время я проводила либо в тире, либо в оружейной. Я могла разобрать и собрать винтовку с закрытыми глазами и запах оружейной смазки стал для меня роднее аромата цветов. А из-за моей исключительной меткости, ко мне прилипло погоняло "соколиный глаз". Поэтому по окончании кадетки, вопрос о том куда идти дальше, для меня не стоял.

Вот тут, наши с другом пути и разошлись. Шон собирался поступать в высшую военную академию, на факультет космической авиации, а я собиралась стать снайпером.

Лучший друг и товарищ - Шон.

Школа снайперской подготовки при Высшей военной академии с удовольствием набирала девушек. В штабе считали, что женщины хитрее, хладнокровнее и терпеливее мужчин, а их пальцы нажимают на спусковой крючок более плавно.

Отец негодовал. Он до последнего надеялся, что я повзрослела, образумилась и найду себе более женское и, что немаловажно, безопасное занятие. Он пытался меня отговорить, но быстро сдался. Кажется, за это время он уже смирился с тем, что его дочь — «неправильная». Он лишь тяжело вздыхал и сетовал, что виноват сам: не дал мне должного для девочки воспитания, я не видела материнской любви и достойного примера. В его взгляде читалась не злость, а глухая тоска человека, который понимает, что не может изменить судьбу своего ребёнка.