Неправильная

Глава 17

— Да угомонись ты! Угомонись! — Аран схватил меня за плечи, встряхнул так, что зубы клацнули. Я почувствовала, как дрожат его пальцы. В голосе не было привычной командирской стали — только срывающийся, почти болезненный крик. — Ты хоть понимаешь, что я жить не смогу, если с тобой что-то случится?! Без тебя жить не смогу!

Он сказал это — и вдруг я перестала слышать бой. Перестала чувствовать запах гари и крови. Остались только его руки, сжимающие мои плечи, его дыхание — тяжёлое, прерывистое, и магия. Дикая, неконтролируемая, она выплеснулась из него вместе с этими словами, ударила в меня, и я провалилась в его чувства. Не в слова — в то, что было за ними.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Ещё минуту назад я была уверена, что он просто очередной шовинист, для которого баба на поле боя — оскорбление. Я кипела от злости, вспоминая, как он запретил мне выходить из крепости, как рявкнул: «Война не место для женщин». В этом мире для женщин вообще нет места. И Аран, казалось, подтверждал это правило.

Да щаз! Разбежалась — сидеть тут, сложив лапки, пока остальные рискуют собой, защищая мир от порождений бездны.

Я никого не послушалась. Встала на огневой рубеж вместе со всеми. И, конечно, Аран пришёл в ярость. Ну как же, какая-то баба посмела ослушаться.

Так я думала.

А он смотрел на меня так, словно я была всем его миром. И его магия, прорвавшаяся сквозь меня, говорила об одном: он не запрещал, он умолял. Не потому, что я баба. А потому, что я — это я. И без меня ему не жить

Дура! Какая же я дура! Зациклилась на себе, на своих целях. Увязла в этой своей извечной борьбе. Постоянно стремилась кому-то что-то доказать. Доказать, что я смогу, что я сильная. Особенно здесь, в чужом мире. Где всё для меня чужое, и я для всех чужая. Где меня не желают принимать такой, какая я есть.

Я так к этому привыкла — или сама себя в этом убедила, — что перестала замечать простые и очевидные вещи. То, что я могу быть кому-то нужна. Могу быть значима. Что за меня могут беспокоиться, волноваться, переживать. Просто так. Не потому, что я женщина. Не потому, что я чья-то пара. Не потому, что я ценная иномирянка. А просто потому, что я — это я. И я дорога.

— Кевин, уведи её! — рявкнул Аран, указав на меня. — Головой за неё отвечаешь!

Кевин подхватил меня под руки, поставил на ноги и потащил к крепости. Я шла, не сопротивляясь, но и не чувствуя земли под ногами. В голове гудело, перед глазами всё ещё стоял его взгляд — и магия, которой он только что коснулся меня, продолжала пульсировать где-то под рёбрами.

Любовь. Это слово пульсировало вместе с ней. Я не могла ошибиться — слишком свежи были вчерашние ощущения, когда точно так же, через магию, меня накрыло чувствами Саира. Те же волны нежности, та же бездна страха потерять. Только сейчас этот страх принадлежал Арану.

Но как? Когда? Я же никогда… Он никогда…

Ноги сами несли меня вперёд, а память, словно издеваясь, вытащила на поверхность вчерашний вечер. Тот самый, после которого я проснулась невестой другого мужчины.

Вчера у нас с Саиром состоялось обещанное свидание. Лучшее свидание в моей жизни.

Он снова подарил мне платье-футляр — на этот раз элегантное, цвета топлёного молока. К нему прилагались бежевые туфельки, изящный гарнитур из колье и серёжек-клипсов (очень предусмотрительно, ведь уши у меня не проколоты) и лёгкое осеннее пальто. Сначала мне было неловко принимать такие подарки, но потом я одёрнула себя: я же сама решила отпустить ситуацию и просто наслаждаться.

Сказано — сделано. К тому же с таким мужчиной наслаждаться совсем не сложно. Я забыла о том, каким паршивым был мой день, о настроении, с которым вернулась в академию. От хандры не осталось и следа.

Мы выехали в город в открытом экипаже. Саир устроил мне экскурсию — рассказывал о столице, показывал самые красивые места. Потом была небольшая уютная ресторация, где он был галантным, обходительным и очень интересным собеседником.

После ужина мы гуляли по вечернему городу пешком. Идти под руку с мужчиной, который смотрит только на тебя, чьи тёплые взгляды, комплименты, ненавязчивые знаки внимания обращены только к тебе — это было так непривычно и так сладко.

Кульминацией прогулки стала Капитанская башня — местная достопримечательность, с вершины которой открывался вид на весь город. Тёмные улицы внизу казались таинственными и романтичными. Ночные фонари, разноцветные гирлянды, окна домов — всё это мерцало внизу, а над головой, словно зеркальное отражение, раскинулось небо, усыпанное звёздами. Бархатная тьма, по которой рассыпаны золотистые блёстки… Сердце замирало. Казалось, загадай желание — и оно обязательно сбудется.

Осенняя прохлада норовила забраться под одежду, но Саир не позволял: обнял меня со спины, укутал своим теплом и терпким ароматом. Мне было так уютно, так правильно. Я вдруг подумала: чего я так сопротивлялась, глупая? От чего бежала?

— Это волшебно, — выдохнула я, боясь разрушить сказку. — Саир, спасибо тебе за этот вечер.

— Это не последний. Таких вечеров у нас будет ещё миллион, — тихо ответил он, осторожно разворачивая меня лицом к себе. — Аста, я знаю: для простых людей всё иначе. Ты, наверное, ещё не чувствуешь и сотой доли того, что чувствую я.

Он замолчал, словно подбирая слова, и его голос стал тише, но весомее.

— С первого мгновения, как я тебя почувствовал — ещё когда думал, что ты парень, — ты стала моим наваждением. Ты всегда передо мной. Я твой пленник, и мне не нужна свобода. Сейчас меня разрывает столько чувств, что я не могу их описать. Но я могу их показать.

Он не стал больше говорить. Вместо этого его магия — тонкая, нежная, тёплая — потекла сквозь меня, и я услышала то, что было за словами. Бесконечную нежность. Бешеную страсть. И любовь — такую огромную, что у неё не было дна.

Я тонула в этом взгляде, в этих чувствах, в этом мужчине. Моём мужчине.

Я не помню, кто потянулся первым. Но именно в тот миг случился наш первый осознанный поцелуй. Не спонтанный, не мимолётный. Настоящий. Долгий. Полный чувств. Сносящий все преграды, которые ещё оставались между нами.