Неправильная

глава 19

— Но я думала… ты это не серьёзно. Просто на эмоциях сказал.

Я стояла перед Саиром, хлопала глазами и чувствовала, как где-то под рёбрами зарождается паника. Он что, серьёзно собрался сегодня в храм? Жениться?!

Саир шагнул ко мне вплотную — я ощутила жар его тела даже сквозь ткань платья. Его ладони легли на мои щёки, пальцы мягко сжали, заставляя поднять голову.

— Нет, Аста. В тот момент я был серьёзен как никогда. Эмоции просто подтолкнули меня к решению. Именно сегодня. И ни днём позже.

Он говорил тихо, но в этом шёпоте слышалась сталь. Я открыла рот, чтобы возразить, — он не дал.

— Я чуть с ума не сошёл, когда понял, что мог потерять тебя навсегда. Сегодня ты станешь моей женой. И тогда я смогу на законных основаниях запретить тебе лезть под пули.

— Но я…

— Не смей даже думать, — перебил он, и его пальцы чуть сильнее сжали моё лицо, — что я превратился в собственника или тирана. Я не собираюсь запирать тебя в клетке. Хочешь преподавать — преподавай. Я просто… — он запнулся, и я увидела, как дрогнули его ресницы, — я не вынесу, если с тобой что-то случится. Понимаешь? Я дня без тебя прожить не смогу. Не смогу.

Он прижал меня к себе так крепко, что затрещали рёбра, и уткнулся носом в мою макушку. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце.

— И ещё, — сказал он уже спокойнее, но с ноткой усмешки. — Скоро приём у императора. Тебе там будут подсовывать выгодных женихов. Я хочу к тому моменту иметь полное право решать, кому стучаться в нашу дверь, а кому — нет. Никто не принудит тебя к браку, пока я рядом.

Он отстранился, заглянул мне в глаза, и в его медовом взгляде плясали чёртики.

— А если честно, я просто эгоист. Хочу, чтобы ты стала моей. Целиком и полностью — перед законом, перед богами, перед этим миром. Или ты передумала?

— Что? Нет! — выпалила я, чувствуя, как щёки заливает краской. — Просто… это слишком быстро! И вообще у нас же ничего не готово!

— Уже всё готово. Я сообщил родителям. Они занимаются церемонией в храме моего родного городка. Без королевского размаха, конечно, но… потом сделаем повторную, какую захочешь…

Он продолжал воодушевлённо говорить, а мой мозг зацепился за одно слово: «родители».

— Родители? — до меня наконец дошло. — Блин… Твои родители! Я с ними даже не знакома!

— Вот и познакомишься, — Саир пожал плечами и уже начал рыться в шкафу, доставая мой наряд.

— Саир! Я не готова! — паника накрывала меня с головой.

Он обернулся, посмотрел на меня с той особой мягкостью, от которой у меня подкашивались колени, и спокойно сказал:

— Зная тебя, Аста, ты никогда не будешь к этому готова. Поэтому ждать больше не будем. Сегодня — день нашей свадьбы. И это не обсуждается.

Меня накрыло. Ступор. Настоящий, вязкий, панический ступор — то, что случалось со мной, крайне редко. Я думала, что после войны и всего пережитого меня уже ничем не пронять. Как же я ошибалась.

Стоило осознать неотвратимость — я сегодня выхожу замуж, — как мозг прострелило тысячами мыслей. Они неслись вразнобой, толкались, перебивали друг друга, не давая сделать ни одного спокойного вдоха.

Я сегодня стану женой. Я, Аста Олгран, женщина, которую в родном мире боялись даже свои, добровольно вверяю свою жизнь в руки мужчины. Жизнь, которой привыкла распоряжаться только сама. Без оглядки. Без права на ошибку.

А что дальше? Что нас ждёт? Каким мужем окажется Саир, когда схлынет первая страсть? Не превратится ли в ревнивого собственника? А какой женой буду я? Я, которая не умеет ни варить, ни вышивать, ни вести светские беседы.

Дети. У нас ведь когда-то будут дети. Где-то в глубине души я всегда знала, что хочу их, но сейчас эта мысль ударила под дых. А вдруг он потребует ребёнка сразу? Какими мы будем родителями?

Родители. Боже, я сегодня знакомлюсь с его родителями. Вдруг я им не понравлюсь? Да кто я такая, чтобы понравиться? Они, наверное, представляли рядом с сыном другую — тихую, покорную, изящную, умеющую держать спину и к месту вставлять комплименты. А я… я своенравная, свободолюбивая, грубая. У меня под ногтями навсегда въелась гарь, а взгляд такой, что новобранцы крестятся. Я — неправильная.

Почему, когда я давала ему согласие, эта табунная паника не обрушилась на меня? Почему моя буйная голова была занята только одним — его поцелуями, его теплом, его «я тебя не отпущу»? Где была моя хвалёная предусмотрительность, когда я растекалась лужицей в его объятиях?

Ах да. Я же люблю его. И это, кажется, отключает мозги надёжнее любого обезболивающего

Я варилась в своих невесёлых переживаниях, словно в кипящем котле, не замечая ничего вокруг. Как Саир нарядил меня в новое платье — не помню. Как уложил мои непослушные волосы в подобие изящной причёски (насколько это вообще возможно с моей длиной) — мимо сознания. Как мы шагнули в портал, как вышли на площади незнакомого города — всё плыло, как в тумане. Помню только его тёплые ладони, сжимающие мои ледяные пальцы, и его голос, который то и дело шептал: «Тихо, родная. Всё будет хорошо. Я рядом». Голос пробивался сквозь вату в голове, но не мог разогнать панику.

Я очнулась только когда меня стиснули в крепких, чужих объятиях, а над ухом раздались восторженные возгласы.

— Саир! Сынок! Как же я рада! Почему ты не сообщил раньше? Так долго скрывал от нас своё сокровище…

Надо мной щебетала добродушная, румяная женщина с медовыми глазами — точь-в-точь как у Саира, только теплее. Она зацеловывала и затискивала поочерёдно то меня, то его, и я, как тряпичная кукла, переходила из одних духовных объятий в другие.

— Тати, умерь пыл, ты смущаешь нашу невестку, — смеясь, попытался успокоить её высокий статный ликан, очень похожий на Саира — разве что постарше, с проседью в висках и чуть более тёмным оттенком глаз. — Здравствуй, сын. Рады вас видеть.

Он приобнял Саира по-мужски, хлопнув по плечу, а после вопросительно уставился на меня, ожидая представления. За его спиной маячили ещё трое мужчин — и взгляды у всех были разные, но любопытство сквозило в каждом.