Неправильная

глава 21

Вот и наступил тот день когда состоится мероприятие, которое вызывает во мне двоякие чувства: с одной стороны с некоторых пор я этого дня ждала, как манны небесной, потому что именно сегодня у меня появится шанс найти способ вернуться домой, с другой всё моё нутро противится этому, не желая там появляться, потому что меня там выставят как племенную кобылу перед породистыми жеребцами, совершенно не спросив при этом моего мнения.

Хоть теперь за меня будет стоять горой мой законный муж, который сделает всё возможное, чтобы меня оставили в покое, но я отлично понимаю, что он не всесильный.

Ради одной меня, конечно, не стали бы устраивать званый вечер — какой бы ценной попаданкой я ни была. Меня просто пригласили на бал, посвящённый героям войны с нечестью из преисподней. Войны, которая сейчас в самом разгаре. Сегодня будут торжественно награждать отличившихся. Но лично я считаю этот бал праздником лицемерия.

Мероприятие пройдёт в Большом торжественном зале императорского дворца. Туда приглашены все сливки высшего общества столицы и все высшие чины. И эти великосветские господа вместе со штабными генералами будут праздновать и развлекаться, пока простые солдаты — те, в чью честь всё это якобы устроено, — на передовой продолжают рисковать жизнями. Всё, как всегда, во всех мирах: солдаты выигрывают сражения, а генералы получают почести.

В какой-то момент внутри меня проснулся вредный подросток, который всё делает назло, наперекор. Меня охватило непреодолимое желание явиться туда в военной форме — просто чтобы позлить всех этих мужланов и шовинистов, возомнивших себя пупами вселенной. Тех, кто считает, что женщина должна сидеть тихо, не отсвечивать, а когда мужик говорит — молча соглашаться. Я хотела показать свою натуру во всей красе, показать, что не собираюсь под них прогибаться. Я — Аста Олгран, боевой офицер, и им придётся со мной считаться!

А потом вспомнила, что я уже не Олгран. И думать теперь нужно не только о своём ущемлённом самолюбии, но и о благополучии супруга, которое тоже может зависеть от моего поведения. И вообще, я обещала себе начать меняться.

Поэтому, затолкав поглубже свою природную вредность, олгранскую гордость и личное нежелание под кого-то прогибаться, я отправилась на поклон к свекрови. Пусть поможет собраться на этот вечер. Сама я в этих делах полный профан. Даже Саир, как выяснилось, разбирается в женских нарядах и украшениях куда лучше меня. Но к нему я обращаться не стала — хотела его удивить, сделать приятное. И чтобы он увидел меня уже готовой — не солдафонкой, а женщиной, которой он гордится.

Леди Татиалия отнеслась к моей просьбе с радостью и неподдельным энтузиазмом. И вот мы уже битый час торчим в том самом салоне красоты, где меня совсем недавно готовили к свадьбе. Сегодня меня собирали и наряжали не так скрупулёзно, как в тот день, — хотя будь воля женщины, она бы с великой радостью снова сделала из меня невесту и прямо на балу выдала бы замуж за какого-нибудь герцога. Но мне, непривычной к такому, было тяжело даже это время вытерпеть.

Наряд мы выбрали заранее. Сама я ни за что не одела бы такое платье, но моя новая мама была неумолима, и я решила довериться ей. Платье — лёгкое, приталенное, цвета слоновой кости, без рукавов, с открытыми плечами и глубоким декольте. Лиф расшит камнями, юбка-карандаш спускается ниже колен, а талию перехватывает тонкий кожаный ремешок. В контраст к светлому платью — длинные чёрные перчатки и туфли на невысоком устойчивом каблуке (благо, не эти убийственные шпильки). К платью подобрали гарнитур, который сначала показался мне нелепым: короткое колье из довольно крупного жемчуга и такие же клипсы. Волосы (теперь снова длинные) собрали в аккуратную незамысловатую причёску. И снова — яркий макияж

Я смотрела на себя в зеркало, и во мне снова боролись два чувства. С одной стороны — действительно красиво. Мастера и леди Татиалия постарались на славу, и я хотела, чтобы Саир увидел меня такой. С другой — хотелось снять всё это немедленно. Потому что это было слишком: слишком красиво, слишком откровенно, слишком дерзко. Это не соответствовало мне настоящей. Я не такая. Совсем не такая.

Мне хотелось остаться собой. Форма боевого офицера придавала уверенности. Моя воинственная часть сопротивлялась женственности, рвущейся наружу, словно надев платье, я превращусь в слабую, ранимую девочку. И уж совсем не хотелось показываться в таком виде толпе мужиков, жаждущих заполучить меня. Казалось, они воспримут это как приглашение, как сигнал: «Я специально для вас нарядилась». Я не хотела их провоцировать.

— Ты вся как струна, дочка, — заметила Татиалия стоя чуть в стороне. Она терпеливо ждала моей реакции, на такое преображение. — Расслабься. Это всего лишь бал, а не разведка боем.

— Для меня разведка боем привычнее, — буркнула я, но уголки губ предательски поползли вверх.
Она рассмеялась и подойдя поближе, поправила локон у моего виска.

— Вот и славно. Значит, и здесь ты справишься.

- Я боюсь. – честно призналась я и поделилась всеми своими страхами, с мольбой заглядывая в глаза этой мудрой женщины, в надежде, что она даст какой-то совет, напутствие.

— Аста, ты сама начала эту войну — так веди её достойно. Ты должна гордо нести себя на поле боя, а не прятаться в кусты, как трусливый рул. Пусть они все увидят, какая ты красавица, и кусают локти от того, что вся эта красота им не достанется, — серьёзно и вдохновенно наставляла меня леди, а потом выдала такое, чего я от неё — взрослой благовоспитанной дамы — ну никак не ожидала: — Пусть они обосрутся от зависти перед моим сыном. — Гордо и невозмутимо заявила она.

Фраза разрядила обстановку знатно. Я перестала быть такой напряжённой.

А когда меня увидел Саир, всё остальное потеряло смысл. Реакция любимого мужчины стала самым важным. Я поняла: все мои мучения того стоили. Этот горящий восхищением взгляд самых родных медовых глаз, рваный вздох у самого виска от переизбытка чувств, трепетные, чуть подрагивающие прикосновения шершавых пальцев к открытой коже и бешено колотящееся горячее сердце, которое я чувствую ладонью сквозь ткань, — вместо тысячи слов.