Неправильная. Эликсир ректора

5

По хребту пробежал холод. Все, что мне позволялось до сих пор — подавать инструменты. А что, если я не справлюсь?

— Шевелись!

Низкий рык заставил меня действовать быстрее мысли. Я подхватила инспектора под мышки — тяжеленный, зараза! Рывком — будто тащила мешок с мокрым песком, дернула по полу. Еще раз. Ноги в бахилах скользили, и я чудом не навернулась сама. Едва не выронила флакон с сумеречной эссенцией — руки дрожали. Влила в безвольно раскрытый рот. Вот так. Стазис. Теперь — что бы ни случилось с инспектором — он не умрет, пока не закончится действие зелья.

— Сюда, быстро! — подхлестнул меня крик. — Крючки! Держи!

Мои руки, маленькие по сравнению с медвежьими лапами инспектора, перехватили рукоятки ранорасширителя.

— Тяни в стороны! Равномерно!

Я потянула, стараясь не думать, что под раскрытыми ребрами легкие спались в бесполезные мешочки. Металл скользил в окровавленных перчатках. Мышцы взвыли от напряжения.

Превосходительство сотворил… что-то. Спавшиеся легкие судорожно дернулись и надулись.

«Вакуум», — поняла я.

Тот самый вакуум, который расправляет легкие вслед за грудной клеткой, чтобы воздух мог в них поступать Он создал герметичный купол прямо над вскрытой грудью, имитируя работу плевры. Малейшая ошибка — и нежная ткань альвеол разлетится в клочья, как передутый воздушный шар.

— Держи.

— Держу, — выдохнула я.

Превосходительство задержал руку над мелькнувшим рядом с легким металлом. Прут проходил в опасной близости от средостения, чудом — воистину боги берегут пьяных идиотов! — не задев сердце и крупные сосуды.

Сухо затрещал воздух. Запахло озоном. С пальцев превосходительства сорвались микроскопические лезвия сгущенного воздуха. Он резал металл. Прямо внутри грудной клетки. И металлические опилки тут же испарялись, не касаясь плоти.

Почему здесь нет никого, кто мог бы мне объяснить? Хоть что-то! Потому что или я полная дура, или этот тип орудовал внутри пациента — живого пациента! — боевой магией.

Не забывая ритмично сжимать и расправлять легкие.

Твою ж…

Он потянул за отрезок металла, вытаскивая его из груди.

— Сращиваем.

Легкие снова опали. Лицо парня посерело — но ткани срастались, розовея. Вот исчезла дыра в диафрагме.

— Своди ребра. Медленно!

Я начала ослаблять крючки. Руки дрожали от перенапряжения. Медленно... Еще медленнее...

Края распиленной грудины сошлись.

Превосходительство провел по кости пальцем, как клеем намазал. Свечение — и кость срослась.

Кожа затянулась следом.

— Давай дыши, сволочь!

Пациент вздохнул. Еще и еще. Землистый цвет лица сменился обычной бледностью. Превосходительство кивнул сам себе.

— А теперь самое грязное. Брюшная полость и таз.

Стоило ему рассечь ткани, как в стерильный запах озона и крови ворвался другой — тяжелый, тошнотворный дух поврежденного кишечника. Меня замутило. Надеюсь, этого не было видно со стороны.

— Тяни прут. Я держу сосуды. И крючки.

Я ухватилась за торчащий из паха конец железяки. Потянула — перчатка соскользнула по крови.

— Крепче держи! Тяни!

Металл вышел из тела. В брюшную полость тут же хлынула темная жижа — кровь, перемешанная с содержимым кишок.

— Ревизия, — приказал превосходительство. — Давай.

— Я не маг.

Вообще-то маг, но я еще в своем уме. Не девчонке, завалившей вступительные экзамены, лезть с магией в брюхо сынка лорда-протектора.

Превосходительство усмехнулся.

— Ручками. Придется их замарать. Не тратить же мне магию на поиск дырок в дерьме.

— Поняла.

Грязная, нудная, но такая необходимая работа. Сантиметр за сантиметром перебирать кишки, отыскивая места, где их порвал прут. Петли скользили, пульсировали в пальцах.

— Сокращаются, — заметил превосходительство. — Хорошо.

— Это? — Я приподняла участок с зияющей раной.

— Да.

Короткая вспышка магии — ткани срослись.

— Дальше.

Сантиметр за сантиметром. Петля за петлей. Я находила разрыв, он сращивал. И чувствовала себя я вовсе не спасительницей жизни, а мясником на конвейере.

— Теперь отмывай, — приказал он.

Я подхватила кувшин с дезинфектантом. Вылить прямо в брюшную полость. Собрать салфетками. Повторить. Еще и еще.

— Хватит. Мертвый эликсир.

Широким жестом он выплеснул флакон на петли кишечника, убирая остатки инфекции.

— Сращиваем.

Белая линия живота стянулась, оставив на коже розовую полосу. Образуется шрам, но в сравнении с тем, что могло быть, — ерунда.

Превосходительство склонился над тем, что осталось от мужской гордости золотого мальчика.

— Везучий сукин сын. Только оболочка яичка задета.

Скрутилась магия. Чернота начала уходить, как и отек.

— Лорду-протектору передадут, что фамильные драгоценности спасены. Хотя я бы на месте природы подумал дважды, прежде чем позволять этому идиоту размножаться.

Он выпрямился. Я подпрыгнула от могучего рыка

— Санитары!

Дверь распахнулась. Влетели двое санитаров с заспанными лицами.

— В палату. Наблюдать. Если через час не очнется — звать дежурного.

— Какого дежурного? — робко поинтересовался один.

___________________