Неправильная. Эликсир ректора

16

Я сидел за столом, гипнотизируя взглядом стопку вчерашних отчетов. Пока что глупо было даже пытаться вникнуть в хоть один из них: буквы расползались серыми блохами. В голове словно взорвался высокочастотный импульсный шар, тело знобило, а во рту будто кошки нагадили. Чего и следовало ожидать: эликсир бодрости и то, чем я пытался его перебить. Перебить не вышло, а вот добить однажды получится. Но не сейчас…

Дверь приоткрылась без стука — такую вольность я позволял только моему секретарю, старому сержанту в отставке. На стол опустилась чашка дымящегося кофе. Тихо звякнул фарфор, и виски снова прострелило.

— Ваше превосходительство, выглядите паршиво, — тихо хмыкнул Горнет.

Однажды он вытащил меня после внезапного удара по санитарной палатке. С тех пор он стал моей правой рукой во многих вопросах. И сюда пришел тоже вместе со мной.

— Катись в бездну, — шикнул на него я. Потер глаза, которые будто ломило изнутри. — Запроси информацию из больницы об этой бестолочи.

— О младшем лорде Вейне?

— Не хочу думать, что напрасно проторчал в операционной полночи.

Сержант буркнул «так точно» и исчез из кабинета. Он всегда умел вовремя заткнуться.

Я сделал глоток. Горечь обожгла горло, немного проясняя мысли, но импульсный шар в голове продолжал размеренно пульсировать. Я откинулся на спинку кожаного кресла, прикрыл глаза и снова, в который раз за последние полчаса, прокрутил в голове сцену с уборщицей.

Позорище.

После смерти Виты я лез в самые горячие места. Надеялся… бог знает на что, на самом-то деле. Смерть, точно издеваясь, раз за разом появлялась за плечом, а потом лениво отворачивалась. Я оставался. Затянуть раны, срастить кости, и все сначала.

Зато опасность я научился чуять даже не нутром — крестцовым нервным сплетением. Эти рефлексы не один раз спасали меня в колониях.

А сегодня чуть не прикончили несчастную недалекую уборщицу. Угроза — нейтрализация. Четкая, отработанная связка. Не знаю, каким чудом я не придушил к демонам девчонку еще до того, как начал соображать.

Кулаки непроизвольно сжались, и я с усилием заставил себя распрямить пальцы.

И эта ненормальная тоже хороша. На меня, ректора академии — с тряпкой!

И нет чтобы извиниться, так она еще и пялилась. Я хмыкнул, вспомнив этот ошалелый взгляд, замерший у меня ниже пояса. В любой другой ситуации я бы, возможно, даже съязвил, но в тот момент чувствовал себя дистиллированным идиотом.

Теперь же внутри зудело раздражение. Не на нее — что взять с глупой девки, которая, наверное, мужика-то видела только на картинках? На себя. На свои гребаные рефлексы, которые, как и подобает рефлексам, сработали раньше мозгов.

А еще занозой сидела мысль. Где-то я ее видел. Не в академии, нет. Хотя обслуживающий персонал я сам не нанимал, но лица помнил. Эта — новенькая.

Но все же видел. Эти чересчур изящные для уборщицы кисти, эту слишком светлую кожу — маркер породы среди знати и малокровия у простых горожан.

Особенно светлую на контрасте со свежим синяком.

Я мотнул головой и зашипел, когда в виски ввинтилась боль.

В этой уборщице не было и не могло быть ничего общего с медсестрой из ночной операционной. Та была собранной, жесткой. В ней чувствовался стержень. А эта… Забитая мышь, которая даже двух слов связать не смогла. Только глупо хихикала.

Я снова с силой потер веки. Надо выкинуть эту чушь из головы. У меня академия, у меня сотни студентов, а я переживаю из-за того, что напугал уборщицу.

Кристалл связи на столе тревожно запульсировал красным. Срочное донесение.

— Слушаю, — ответил я. — Вейн-младший решил помереть назло нам всем?

Из динамика послышался едва ли скрываемый смешок Горнета.

— Этот жив и стабилен, ваше превосходительство. Сообщение от подполковника Дрогана. Задержан кадет первого курса Шнаус.

Шнаус… Это не сынок ли барона, который занимается поставками продовольствия для армии? Он пытался записаться ко мне на прием непосредственно перед вступительными экзаменами этого года.. Сомневался, что его отпрыск сможет сам сдать проходной минимум?

— Докладывай. — Я отхлебнул еще кофе. Лучше не стало.

— Попытка вынести отработанный учебный кристалл через КПП. Нарушение пункта пять, статьи девять внутреннего распорядка.

А не зря папаша сомневался в умственных способностях своего сыночка. Не первую неделю учится, но так и не понял, что нянчиться с ним никто не будет.

Зачем ему кристалл? Продать? Мелочь для такого, как Шнаус. Спор? Глупость?

Плевать. Мне тут не нужны идиоты и трусы. Мне нужны целители. Военные целители. Те, у кого есть мозги и совесть. Те, кто не побоится сунуть руки в кровь и дерьмо, чтобы спасти жизнь. Такие, как та ночная медсестра.

Я выругался. Спать надо больше, а пить меньше — и тогда не будут лезть в голову глупости о том, что, родись та девчонка с яйцами, я бы нашел способ затащить ее в академию. Если бы у бабушки был…

— Готовь протокол и приказ на отчисление, — распорядился я.

— А отец? Он уже связывался с куратором…

— Вот для этого протокол. Скажите папаше, что, если он будет настаивать, я подпишу протокол о краже и дам делу ход. — Я постучал пальцами по столу. — А хочет сохранить хоть какое-то будущее для своего сына — пусть сам забирает этого идиота.

Эти снобы понимают только силу и манипуляции.

— Есть! — выдал кристалл связи и отключился.

Я встал, подошел к окну. Солнечный свет резанул по глазам.

Второй. Второй за двое суток.

Вчера я лично вышвырнул сынка столичного банкира. История была еще гаже. Эти ублюдки нашли парня из провинции, самородка, который честно прошел на бюджетное место, и просто купили его документы. Запугали, сунули деньги — неважно. Важно то, что бездарность с кошельком заняла место таланта.

Я узнал не сразу. Только когда обнаружил, что в парке мелькает физиономия которую, как я помнил, быть не должно. Поднял списки, явился на утреннюю перекличку и вызвал банкирского сынка в кабинет. Балбес раскололся через пять минут.