Неправильная. Эликсир ректора

21

Второй раз за одни сутки я стояла перед высокими серыми стенами. Они не просто выглядели неприступными — они были такими, причем как снаружи, так и изнутри — чтобы кадетам меньше хотелось сбегать в самоволку.

И теперь я должна была войти туда на законных основаниях, а не как преступница, рискующая и своей головой, и подругой. Я нащупала в кармане письмо и документы. Мой билет в будущее.

От волнения было тяжело дышать и хотелось закрыть глаза, чтобы голова так не кружилась.

Я подошла к турникету. Внутри все дрожало. Что, если охранник узнает меня? Утренняя уборщица — и теперь кадет? Повод разобраться, показать свою важность. Хотя нет. Не будет он разбираться: инициатива наказуема.

В будке сидел другой дежурный. И хорошо — этот был молод, собран и смотрел цепко. Такой бы точно узнал.

Я протянула ему конверт. Он быстро пробежался по строкам, сверил мои документы со своими записями и кивнул. Индикатор турникета мигнул зеленым. Я выдохнула.

Я боялась, что мне придется искать кого-то, кто смог бы меня направить, но и об этом подумали.

Не успела я оглядеться по сторонам, как меня окликнули.

— Фростгард?

Слева от проходной стоял хмурый мужчина, на мундире которого ярким пятно выделялась фиолетовая нашивка. Тот самый офицер, который утром отчитывал наглого кадета за попытку украсть учебный кристалл. От одного его ровного голоса у меня тогда ноги приросли к земле. Сейчас эффект был примерно таким же.

— Да, ваше... — Я запнулась, не зная, как к нему обращаться.

Он подошел и остановился рядом, возвышаясь надо мной, как столетний дуб. Такой же могучий и несгибаемый. Но все же он не внушал такого страха, как ректор.

— Подполковник Дроган. Куратор первого года обучения, — представился он. — По всем вопросам вы обращаетесь ко мне.

Следом за ним семенила девушка. В похожем на мое стареньком пальто и неброском шерстяном платье. Ее большие зеленые глаза были испуганно распахнуты, губы искусаны почти в кровь.

Похоже, и для нее это зачисление оказалось внезапным.

— Эйра Фростгард, Марта Оакс. — Куратор кивнул нам. — Следуйте за мной.

Пока мы шли по прямым, вымощенным камнем дорожкам, девчонка во все глаза рассматривала меня.

— Фростгард? — не выдержав, прошептала она. — Как…

— Да, — ответила я, сжав зубы: смысла отпираться не было.

Фамилия отца так или иначе была известна всем, кто поступал в академию: «подвиг» отца был в одном из вопросов вступительных билетов. А то, как он поступил с собственной семьей, ни для кого не имело значения.

Марта раскрыла было рот, чтобы еще что-то спросить, но я посмотрела на нее так, что она передумала. Однако стало очевидно: мне нужно готовиться к вопросам. И если те, кто попроще, могли восхищаться отцом, то большинство аристократов знают про наше положение. И не побрезгуют возможностью пройтись по мне.

Я собиралась вытерпеть все и зубами держаться за место, чего бы мне это ни стоило.

Серые корпуса высились по бокам безмолвными громадами. Практически никого из кадетов не было видно. Я за весь наш путь заметила только две пары дежурных.

— Куда мы идем? — робко пискнула Марта.

— В казарму, — сухо ответил Дроган. — Положите свои вещи. Сейчас по расписанию вечерняя строевая подготовка, поэтому у нас есть время, чтобы не привлекать лишнего внимания к вашему прибытию.

Мы вошли в серое пятиэтажное здание, такое же, как и все остальные. Узкие окна первого этажа напоминали бойницы. Двери — большие, двустворчатые, с массивными чугунными кольцами вместо ручек.

В огромном мрачном холле с широкой лестницей в центре пахло мастикой и чистотой. Мне показалось, что эти каменные стены и полы мыли даже чаще, чем в нашей больнице. И сомнений в том, кто этим занимался, тоже не возникало — сами кадеты.

— На первом этаже комнаты дежурных, комната хранения вещевого довольствия и кладовая, — неопределенно махнул рукой куратор. — Здесь, — он махнул левой рукой, — вывешиваются все срочные приказы. Ваши спальные помещения на втором этаже.

Мы посеменили за ним по каменной лестнице, отполированной за многие годы существования академии. Она освещалась рядом окон, расположенным по вертикали вдоль всех лестничных пролетов — чтобы максимально использовать дневной свет.

Лестница вывела нас на просторную квалратную площадку второго этажа. Здесь были лишь две двери, над каждой из которых прямо в камне стен выбиты надписи на древнеэстерлинском языке. Я не смогла их прочесть. Но этот язык обязателен в программе обучения. Смогу когда-нибудь.

Рядом с надписями темнели немного щербатые цифры: слева — единица и справа — двойка. Похоже, номера курсов. Подполковник свернул к левой двери.

— Это комната первого курса, — произнес он и распахнул дверь, пропуская нас в просторное помещение с высокими сводчатыми потолками и двумя рядами окон. — Ваши койки двадцать и двадцать девять.

Я замерла. Что я ожидала увидеть? Ну точно не два ряда двухъярусных черно-белых металлических кроватей вдоль стен. Над каждой — своя лампа, но я была уверена, что все они загораются и гаснут одновременно — по режиму. Около каждого спального места — привинченная к стене полка и… все. Никаких ширм-занавесочек. Неужели?..

— Вещи можно сложить в шкафы с вашим номером у дальней стены, — продолжил инструктировать Дроган.

— Это спальня для… девочек? — произнесла вслух мои опасения Марта.

Подполковник усмехнулся и покачал головой.

— Кадет Оакс, здесь нет девочек и мальчиков, здесь будущие военные медики. И никого не смущают анатомические особенности. Вам все ясно?

Марта странно всхлипнула, а я сжала зубы. Но куратор все же решил сжалиться над нами и добавил:

— Санузлы раздельные, в дальнем конце спальни. Женский — налево, мужской — направо. Подъем в шесть ноль-ноль. Отбой в двадцать два ноль-ноль. За опоздание на построение — наряд вне очереди. За нарушение устава — гауптвахта. Здесь нет леди и простолюдинок, здесь есть кадеты. Это понятно?