Неправильная. Эликсир ректора

22

Альтер Рейвен

День тянулся бесконечно. К вечеру головная боль, наконец, притихла, оставив тупую муть в мыслях и ощущение, будто в череп насыпали сырого песка. Тоже, видимо, устала бороться с бумажной волокитой. Единственным светлым пятном стал спецкурс по генетической хирургии у выпускников. По крайней мере, эти куколки уже почти перелиняли в полноценные личинки целителей… но только годы практики сделают из них взрослых особей.

Тех, кто доживет.

Шнаус-старший едва не пережег кристалл связи, пытаясь добиться от меня личной встречи. Даже пытался угрожать. Дело о краже тут же оказалось в полиции. Нет, до суда дело не дойдет — я не настолько наивен. Но нервы потреплют знатно, и банковский счет облегчат. Сын человека, снабжающего армию — вор! Он сделает все, чтобы эта история не попала в газеты… Плевать на репутацию, какие убытки — желающие его подсидеть и самому погреть руки на армейских контрактах найдутся мгновенно.

А я позабочусь о том, чтобы его конкуренты об этом узнали. Одна-другая нечаянно оброненная рядом с нужными ушами фраза — и никаких газетчиков не понадобится.

Я предупреждаю только один раз. Не захотели услышать — ваши проблемы.

Сам я этого недоумка не допрашивал, однако стенограмма отчета подтверждала предварительный диагноз: хронический дефицит серого вещества мозга. Который сам кадет трактовал как острую нехватку адреналина.

Он поспорил. Этот идиот решил, будто умнее всех остальных и сможет пронести селективный кристалл за КПП. Думал — если это слово применимо в данном случае — что легче всего провернуть кражу, когда все завтракают.

Что ж, полиция компенсирует ему недостаток адреналина с лихвой.

Вместо анатомии по расписанию первый курс вывели на построение. Двадцать восемь кадетов, уже сейчас считающих себя элитой только потому что прорвались сюда. На самом деле — кучка перепуганных щенков. Кто-то из них, может и станет элитой. Если дотянет до диплома.

Осенний ветер мигом выдул из этих голов спесь и мечты о том как они, облачась в расшитые золотом мундиры станут вершить судьбы империи. Кадеты ежились, переминались с ноги на ногу и откровенно не понимали, за что их выволокли на мороз.

И, конечно, мне они не обрадовались.

Я прошелся вдоль строя. Медленно. Шепотки стихли, только дыхание вырывалось облачками пара и тут же таяло в серой предвечерней мути.

— Сегодня кадет Шнаус покинул академию. — Я не повышал голос, но тишина и акустика плаца донесли его до каждого. — Отчислен. Без возможности восстановления.

Кто-то дернулся, кто-то судорожно вздохнул, кто-то переглянулся с соседом. И снова все притихли.

Я остановился в центре, заложил руки за спину, оглядел строй. Те, кто обычно стоял по обе стороны от Шнауса сдвинулись друг к другу, будто пытались заткнуть дыру на месте которой еще сегодня утром был их товарищ.

— Кто-то из вас уже наверняка знает, что он натворил. Остальным сообщаю: он пытался украсть государственное имущество. Забавы ради. Видимо, учебной нагрузки оказалось недостаточно, чтобы его развлечь. Кадет Шнаус заключил пари.

Я снова замолчал. Ветер прошелся по деревьям, закружил у меня под ногами маленький смерч из листьев.

— Идиотам не место среди тех, от кого будут зависеть чужие жизни.

Я снова оглядел их — одного за другим. Кто-то побелел, кто-то пошел красными пятнами, и ни один не выдержал моего взгляда. Возможно, им было стыдно. Возможно — просто боялись. Кто-то, наверное, начал понимать: шутки давно закончились.

Но мне надо было, чтобы это поняли все. А потому — придется преподать еще один урок.

— Для пари нужны как минимум двое. Тот, кто подбил Шнауса на это дерьмо — три шага вперед. Немедленно.

Тишина. Ни один не шелохнулся.

— Даю десять секунд на то, чтобы найти в себе остатки яиц.

Подполковник Дроган за моей спиной щелкнул крышкой карманных часов. Я бросил короткий импульс, усиливая звук.

Тик.

Звук ударил по плацу, как молот по наковальне. Один из кадетов в первом ряду вздрогнул.

Тик.

Десять ударов, отсчитывающих их коллективную трусость. Никто не вышел. Тот, кто подговорил Шнауса, сейчас молился, чтобы его не сдали. А остальные... остальные решили поиграть в героев.

— Считаете, что прикрывать своего — это доблесть? Разочарую вас. Это — круговая порука. Попытка скрыть преступление на передовой оборачивается братской могилой для всего отряда. Попытка скрыть свою ошибку… даже свою слабость, погубит не только вас. В прямом смысле. Целитель, скрывший что истощил резерв, убьет всех, кто от него зависит. Вы сейчас не кучка кадетов. Вы — единое тело. И если в нем завелась гниль, плохо будет всем.

— Полковник Дроган, — произнес я в пространство.

Куратор первого курса, чеканя шаг, вышел у меня из-за спины и вытянулся напротив.

— Слушаю, ваше превосходительство!