Неправильная училка

Пролог

— Аврора Михайловна, — я вздрогнула, услышав этот голос. Он словно дьявольская сущность, как соблазн, которому невозможно противостоять. Идеальный в своей порочности. Одним словом — Распутин. Я думала, он оставил меня в покое. Зря…

Он отталкивается от стены и пружинистым шагом идёт ко мне. Именно так приближаются тигры. Незаметно, из тени, нападая на жертву внезапно. И мне очень хочется стать его жертвой. Внутри всё кипит только от одного взгляда на это совершенное тело, на изгиб губ и ведьмовские зелёные глаза, которые он пытается прикрыть чёлкой. А футболка не скрывает литых мышц. Он немного взъерошен, словно только сейчас встал с кровати.

— Вы меня напугали, Распутин. Что вы делаете здесь в такое время? Пары давно закончились.

— Вот и я думаю. Пары давно закончились, а Аврора Михайловна всё ещё здесь, наверное, ищет приключений на свой идеальный зад, — его рука совершенно незаметно проходится по моей попке, наглухо закрытой юбкой. Но даже через неё проносится ворох мурашек. Но я строго бью его по ней и усмехаюсь.

— Вас, Распутин, должны волновать не мои части тела, какими бы они ни были. А ваша сдача моего предмета. Мы ведь с вами знаем, что ваш богатый папочка больше вам не поможет.

Чёрт, сосёт под ложечкой, потому что не папочка, а декан уже напомнил мне, что Распутин сдал почти всё, кроме моего предмета. И почему я не даюсь. Может быть, боюсь, что он оставит меня в покое. И больше не будет преследовать. Бред же, с одной стороны…

А с другой…

С этим своим преимуществом я вскидываю подбородок и делаю шаг вперёд, чтобы гордо удалиться и прекратить дышать с ним одним воздухом, который с каждой секундой становится всё гуще.

Но вдруг голову разрывает адская боль.

Этот подонок просто схватил меня за пучок и дёрнул назад. Я вскрикнула, вскинув руки выше головы, и вдруг оказалась прижата к стене. Чёрт, как же больно. Но стоит его лицу приблизиться, как у боли появляется союзник, стягивающий плёнкой низ живота — возбуждение… Сука… Отпусти!

Я хотела закричать, даже открыла рот, но его ладонь крепко-накрепко зажала мне его (рот), пока вторая полезла под юбку. Я дёргалась, скорее ради приличия, потому что его пальцы на моём теле, даже его кулак в моих волосах, не казались чужими. И я бы даже сыграла в его игру, но следующие слова вынудили меня распахнуть глаза шире и прислушаться.

— Я ведь просто хотел помириться, Аврора. Даже чёртов букет принёс, но ты решила, что я недостаточно хорош для тебя. Или, может, недостаточно фотогеничен?

Господи, откуда у мажора мозги! Я начинаю сопротивляться, но он только сильнее прижимает меня к стене. Вдавливает в неё. Он смотрит то на грудь, часто вздымающуюся от сильно бьющегося сердца, то на губы, которые я сжимаю.

— Училка по немецкому языку — что может быть эротичнее. Откуда в тебе столько этой фальшивой морали? Я начал копать, — нет, нет, только не это, пожалуйста! — Пробил по базе. Было сложно, но я нашёл кое-что на тебя, Аврора Михайловна. Не смей! Не смей!

— Я нашёл твой грязный маленький секрет, и теперь, училка, ты не только поставишь мне пятёрку по экзамену, но и напишешь за меня дипломную работу. Ты ещё будешь выполнять все мои грязные фантазии. Камеры у меня нет, но, надеюсь, и без неё ты отсосёшь мне достаточно глубоко.