Неправильная ведьма для проклятого дракона

16.2

На мгновение граф удивился, но после взял себя в руки и ровно ответил:

— Боюсь, мои знания скудны. Никогда не интересовался ботаникой.

— Жаль, — протянул старик и задал новый неожиданный вопрос: — А что вы знаете о наречении ведьм?

Дэйван окинул едущего рядом лорда Рэднана пристальным взглядом. Он явно на что-то намекал, но на что именно, граф пока понять не мог, только осознал, что дальше речь пойдет о Лилии, поэтому решил ответить:

— Знаю, что Совет Старейших Ведьм собирается раз в три месяца. Ведьмы варят какое-то особое зелье, состав которого хранится в тайне. Им приводят потенциально наделенных природной магией девочек, которые еще не проходили обряд наречения. У них берут каплю крови и смешивают с зельем. По смене цвета состава определяют потенциальный уровень силы, и вроде бы там же появляются буквы имени. Но я не очень уверен, ибо никогда особо не интересовался этим вопросом.

— Да, все в целом так, — кивнул лорд Рэднан. — Впрочем, подробности обряда наречения не особо важны. Важно, что Лилия получила свое имя, хотя из-за своей двойной крови не должна была, потому что дар дрезара подавляет магию. Но в потенциале Лиля очень сильна, и ее имя имеет значение, как у любой ведьмы.

— Чистота и непорочность? — предположил Дэйван, выуживая из памяти связанный с цветами символизм.

— Да, — кивнул Рэднан. — А еще символ крепкого союза и вечной любви. Мало что из этого присуще ведьмам. Особенно молодым, которые ищут силы и развлечений. Лилия никогда не соответствовала полученному в младенчестве статусу. Зато обаяние у нее истинно ведьмовское. Помню, после первого ее выхода в свет Адалия прислала внучку к нам на несколько месяцев с фразой: «Заберу, когда угомоню толпу женихов».

— На драконов ведьмино обаяние не действует, — парировал Дэйван.

Сам же задумался: «Так ли это?»

С первой встречи, Лилия не выходила у него из головы. И если сначала казалось, что это связано исключительно с ее необычным даром, то сейчас Дэйван в этом сомневался. Иначе бы не было этого нестерпимого желания постоянно выводить ведьму на эмоции, видеть, как она вспыхивает и желать обладать этим яростным огоньком, который так отзывчиво перерастал в страстное пламя.

Вот только ни одной ведьме не дано обольстить дракона. Эту аксиому за тысячи лет никто не смог опровергнуть. Потому что иное противоречило самой природе. Особенно природе медных драконов, которые славились своей ментальной магией и мастерством иллюзий. Уж он-то почувствовал бы действие ведьмовского обаяния, тем более сейчас, когда окончательно пробудился.

Но зверь внутри был тих и доволен происходящим. Значит дело было не в природных особенностях неправильной ведьмы, а в самом Дэйване. Девушка ему просто нравилась, и это бесспорно. Всего лишь нормальная тяга к красивой девушке, которая обязательно утихнет, когда желанный трофей окажется в руках. Так уже было не раз и не два.

— У всего есть исключения, — тем временем флегматично пожал плечами лорд Рэднан, чем вызвал у Линдэрана саркастическую усмешку.

— Но это точно не наш случай.

— И это хорошо, — по-своему согласился с ним дедушка Лилии. — Значит, я могу не волноваться по этому поводу. Знаете, волнение в моем возрасте — не лучшая вещь.

— Согласен, — с дежурной улыбкой кивнул Дэйван.

— Тогда попробую подготовить вас к предстоящей работе, — тут же сменил тему старик и начал перечислять, что ждало Дэйвана по приезду на ферму.

Дракон слушал вполуха, продолжая копаться в своих чувствах, вспоминать особенно приятные моменты общения с Лилией, на которые моментально откликнулся внутренний крылатый ящер. Он буквально требовал плюнуть на все дела и вернуться к ведьмочке, чтобы украсть еще парочку самых сладких поцелуев.

Пришлось приложить немало сил, чтобы не поддаться желаниям зверя.

«Я просто отвык от него, — мысленно рассуждал Дэйван. — Получит свое и угомонится. А пока потерпит, я же терплю!»

И на этом можно было бы закончить мысленные терзания, но противным шипом в мозгу засели и слова лорда Рэднана. Они заставляли графа чувствовать себя противно и искать оправдания собственным планам.

Впрочем, неудивительно, что старик считал свою внучку особенной и заботился о ней. Но при этом она не переставала быть ведьмой.

Как и полагалось любой последовательнице Великой Матери, Лилия была остра на язык, непримирима, своевольна и безрассудно упряма. И вместе с этим в ней жили доброта, честность и наивность. Она ведь действительно верила в любовь, как в глупых романтических книжках!

Стоило ли об этом беспокоиться Дэйвану? Логика подсказывала, что нет. Но вот обижать маленькую дрезарку совершенно не хотелось.

«Всегда можно найти способ расстаться без трагедий», — напомнил сам себе Дэйван. Тем более Лилия, по словам того же лорда Рэднана, могла легко найти десяток-другой поклонников и со временем забыть Линдэрана. Вот только в душе от подобных мыслей моментально зарождалось нечто темное и опасное для всех, кто мог бы приблизиться к той, которую медный дракон считал своей добычей.

«И это пройдет», — твердо сам себе заявил Дэйван и усилием воли сосредоточился на приближающихся сараях для скота, куда пастух уже загонял стадо коров.

Спустя четверть часа у графа не осталось времени и сил на посторонние мысли. Все уходило на выполнение бесконечных поручений старшего пастуха.