(не)предвиденная встреча

8. Себастьян

- Вот ведь стервозина мелкая, - в два прыжка оказываюсь у двери, но останавливаюсь, и так и не дотронувшись до ручки. Усмехаюсь сам себе, качаю головой. Интересно, на что она рассчитывала? Так уверена, что я не пойду вслед за ней, если буду знать, что она раздета? Откуда у нее такая уверенность, если даже я сам ее не чувствую. Этот день - испытание моей выносливости. Если, пока мы были на виду у всех и… в одежде, что уж, пора признаться самому себе, я был в состоянии изображать видимость разумного человека, то последние пару часов стали серьезным испытанием моей выносливости. До сегодняшнего дня меня вообще этот вопрос не волновал никогда. Да и те, что были раньше рядом, сами раздевались, просить не надо. Но сегодня я ощутил себя неотесанным варваром рядом с особой голубых кровей. Весь вечер мы мило беседовали о возвышенном, а я лишь представлял ее тело под этим безразмерным халатом, и понимание того, что под халатом ничего нет, сильно не способствовало светским беседам. А когда она двигалась, я то и дело ловил себя на том, что открыто пялюсь на показавшийся кусочек оголенной кожи. Я присел на край кровати, а потом и вовсе упал на спину, бессмысленно глядя в потолок. Перед мысленным взором все еще была девичья фигура облепленная мокрым сарафаном. Она такая худенькая, если не сказать тощая, но именно к ней меня в данный момент тянуло непреодолимо. Я ведь даже не знаю, кто она: ни имени, ни возраста - ничего. И как я умудрился так вляпаться? Риторический вопрос. Ее эмоции, настоящие, яркие притягивали меня похлеще любого наркотика. Я ловил искры восхищения в ее зеленых глазах, и впервые в жизни это было восхищение не мной. Она не стремилась мне понравиться, она смеялась надо мной, не думая, как я на это отреагирую, она радовалась жизни, а я весь день старался прикоснуться к этому, почти осязаемому волшебству. Где-то на задворках сознания строчка за строчкой складывалась песня. Когда слова казались ненужными, мелодия рождалась сама по себе. О девушке, что влюблена в этот мир, о той, которую невозможно удержать в своих объятиях. Впервые в жизни я хочу удержать, но боюсь, что не смогу. Я гоню от себя эту мысль. Нужно поспать, но сна ни в одном глазу. Мысли крутятся по кругу, не давая уснуть. Я все-таки скидываю опостылевший гостиничный халат и укладываюсь в кровать, закрываю глаза и пытаюсь выкинуть все мысли из головы, мне плохо это удаётся. Интересно, а она спит? И тут же в мыслях всплывает образ хрупкой фигурки, свернувшейся под тонким одеялом. Себ, возьми себя в руки. 

  Просыпаюсь от щелчка открываемой двери, сам не понимаю, когда успел заснуть. Взошедшая луна достаточно ярко освещает комнату, но я не оборачиваюсь, делая вид, что сплю. Сердце стучит где-то в районе горла, и мне кажется, что легко можно услышать его стук. Что она затеяла? Едва слышный шорох ткани выдает ее перемещения. Стоит у кровати. Я стараюсь не выдавать себя и дышать ровно, однако понимаю, что задерживаю дыхание. Сквозь слегка приподнятые ресницы вижу ее силуэт в лунном свете. Романтик, блин. Силуэт смещается, почти исчезая из моего поля зрения, и вдруг матрас рядом со мной слегка прогибается под весом тонкого девичьего тела. Притворяться становится все сложнее. В горле пересыхает. Сердце все сильнее бухает в груди. Из последних сил удерживаю себя от движений. Хочется… Сам не знаю, чего хочется, то ли вытолкать ее взашей из моей комнаты, заставив смутиться от того, что я не одет, то ли… Вот это “то ли” беспокоит меня больше. Хочется прижать ее к себе, заглянуть еще раз в эти колдовские сверкающие глаза, и… Какое “и”, Себ? Она ж девчонка совсем! Остуди голову! Моя нотация самому себе замирает на середине, потому как я чувствую прохладные тонкие пальчики на своем лице. Словно крылья бабочки они касаются моего лица, чтобы замереть на мгновение на губах… Каким дьявольским усилием мне удается удержать себя на месте, я не знаю. Я приоткрываю глаза, наблюдая за ней. Но она так занята изучением моего тела, что даже не замечает этого. Ее руки скользят вниз, по отросшей за день щетине, очерчивают ключицы - реакцию собственного тела я тоже не могу уже скрывать, но и ее она не замечает похоже. Или действует намеренно? Хоровод сбивчивых мыслей: хочу я, чтобы она остановилась или продолжала? Легкие прикосновения к груди, очерчивание мышц пресса, и вот ее рука замирает где-то у края укрывающего меня одеяла. Ага, заметила. Я не скрываясь уже, жадно слежу за движением ее пальчиков. Лицо ее скрыто от меня в полутени, но мне так хочется увидеть сейчас выражение… Несмелое движение, и мне окончательно сносит крышу. Буквально за секунду до прикосновения хватаю ее руку и подминаю хрупкое тело под себя. 

- Ты играешь с огнем, Querida, - мой голос хрипит, долго сдерживаемое дыхание напоминает дыхание спортсмена после стометровки, но я благоразумно прижимаю ее лишь верхней половиной тела, чтобы не напугать. Сейчас я могу видеть ее лицо: огромные глаза и очаровательный румянец, заливающий ее, как мне кажется, всю. Даже при лунном свете я вижу ее явно не наигранное смущение. Она молчит. Смотрит на меня и молчит. Не выпуская ее из объятий, тянусь в ночнику и включаю свет. Точно, на залитом краской лице ее глаза выделяются особенно ярко. 

- И что прикажешь мне с тобой делать? - спрашиваю скорее сам себя, но неожиданно она отвечает:

- Поцеловать…

Вздыхаю. Вот вляпался! Она совсем не похожа не соблазнительницу, но хочу ее до боли. Надо бы выгнать ее из своей кровати, и запереть дверь, но вместо этого целую. Едва прикасаясь к губам, а когда пытаюсь прервать поцелуй, она тянется следом. Ее губы такие мягкие, и она совсем не умеет целоваться, и осознание этого сводит меня с ума. Она елозит подо мной, с ее губ срывается стон. Я прижимаюсь с ее губам, сминая их, вторгаясь своим языком в теплое пространство ее рта. Да гори оно все огнем! Я не железный. Вжимаю ее в свое тело, отрываясь на секунду от ее губ, заглядываю в затуманенные желанием зеленые глаза. Она снова тянется к моим губам. Может, завтра я буду об этом жалеть, но сейчас больше всего на свете я хочу раствориться в ее теле. Отбрасывая ненужные мысли прочь, шепчу между поцелуями: