Неприкаянные

Глава 9

Музыка к главе:

haroinfather – lonely nights
Benjamin Wallfisch – Hannah and Volmer

— Тише, всё будет хорошо. Я рядом.

Алиса продолжала тихо всхлипывать на плече у Лизы, а в ответ на просьбу рассказать, что же случилось, только мотала головой.

— Хочешь, я сварю какао? Посмотрим фильм какой-нибудь, м? Как тебе идея? Ну, не плачь, не надо… Все уже прошло, что бы там ни было. Может «Гарри Поттера» пересмотрим? Твой любимый фильм, да?

Девочка продолжала вытирать глаза, но уже попыталась улыбнуться и согласно кивнула, кутаясь в промокшую насквозь толстовку. Как-то резко отхлынули все переживания и мысли, и тело напомнило о себе жутким ознобом и слабостью.

— Ты замерзла? Сейчас я принесу сухую одежду, — женщина начала выдвигать ящики и преувеличенно жизнерадостно напевать веселый мотив, — Вот, держи. Надеюсь, что мала не будет, — добавила шутливо, но в глазах не исчезала тревога.

Алиса стянула с себя кофту, футболку и, стараясь не смотреть на свое тело в зеркало, быстро надела ярко-голубой свитшот, который был в два раза больше её и свисал до середины бедер. Потом она скинула джинсы и залезла под мягкий вязаный плед. Лиза грохотала на кухне посудой, в углу что-то бормотал телевизор. Постепенно стало тепло и уютно, и она провалилась в усталый сон, все доходило до нее, как через слой ваты. Вот прохладная рука коснулась лба, потом женский голос начал говорить что-то, но до Алисы эти слова доходили эхом, бессмысленным шумом:  

— …вся горишь…

Под руку проскользнул градусник, под голову — подушка, и все эти суетливые движения были успокаивающей мелодией. Стало так жарко, что Алиса почувствовала себя снова лежащей на шезлонге летним днем. Как она часто, бывало, засыпала там днем с альбомом в руках. Солнце било нещадным жаром по голове, совсем не было ветра. Её ласково гладили по волосам, голове; нужно было открывать глаза, иначе Алиса могла сгореть, так как слишком долго находилась на улице — мама всегда её ругала за это, но сейчас совсем не хотелось продираться сквозь сон в реальность.

Ломило тело, наверное, она только что пришла с занятий танцами, на которые часто ходила к маме в балетную студию, но всегда так боялась выступать. «Сейчас бы чего-нибудь холодного…» — блондинка облизнула пересохшие губы.

— Мама?.. — тихо прошептала девочка, горячее дыхание царапало глотку. Продолжая оставаться в оковах усталости, она услышала стук в дверь: что-то громкое происходило, но к векам будто привязали груз, глаза не хотели открываться. Сквозняк приятно гладил правую ляжку, скинутое одеяло лежало рядом, как бесформенный брошенный зверек. «…Крылова у вас?» — до неё долетали лишь обрывки сказанных фраз. Громкие шаги приблизились, но Алиса могла только прислушиваться, пытаясь что-то понять сквозь пульсирующую головную боль. «…скоро вернусь» — последнее, что прозвучало близко и ласково, потом гром двери… и резкая тишина.

Девушка с шумом вдыхает воздух и просыпается. Несмотря на слабость, вылезает из-под пледа и натягивает свои джинсы. На часах пять минут первого. Она прошла на кухню и залпом выпила стакан воды, обошла ещё раз все комнаты, от резкого снижения температуры всё ещё немного кружилась голова. Она хотела дождаться Лизу, но внутри поселилось неприятное ощущение, что произошло что-то плохое. Девушка схватила с вешалки огромную розовую спортивную куртку и вышла за дверь.

***

В кабинете стояла идеальная тишина. Неизвестно, было ли это требованием самой хозяйки или все элементарно боялись её тревожить, но даже голос секретарши был спокойным, не громким, идеально выточенным:  

— Розалия Францевна, к вам Елизавета Петровна.

Лиза в очередной раз подумала, что это имечко больше подошло бы питерской проституке, чем директору частной школы. Рядом суетился электрик, который и пришел за ней, чтобы отвести сюда, но выполнив свое задание, он все не уходил, только щурил глаза и в нетерпении мял свою шапку.

— Пусть заходит.

Девушка посмотрела своими пустыми глазами и с ледяной полуулыбкой пригласила Лизу войти в кабинет. Да уж, помощницу себе Розалия выбрала подходящую, точно готовила преемницу: от неё также веяло чопорностью и высокомерностью. Или это только к ней такое холодное отношение?

Подчиненная робко зашла в кабинет и как школьница встала в середине комнаты перед директорским столом. Спустя полминуты Розалия положила ручку и, переплетя пальцы вместе над столом, посмотрела из-за своих широких очков на Лизу. В коридоре послышались шорохи голосов, и в кабинет заглянул, а потом и просунул в узкий проем свое тело полностью, электрик. Он был преувеличенно вежлив — того и гляди, что начнет звать всех присутствующих барынями или дамами — а его румяное лицо не предвещало ничего хорошего:  

— Простите меня за то, что так врываюсь, но я хотел сообщить, что Алиса Крылова была там же в комнате и — мне очень неудобно об этом говорить — но клянусь, она лежала полуголая, — он заканчивал слова театральным шепотом. Лиза покраснела, все ещё не понимая, что же происходит.

— Спасибо, вы можете идти, — эта хозяйка медной горы даже не изменилась в лице, застыв, дождалась, когда старик выйдет, и кивком указала Лизе на стул.

— Я не понимаю, зачем вы меня вызвали…

— Почему одна из учениц находилась у вас в квартире, к тому же, в неподобающем виде?