Неприкаянные

Глава 10

У неё светлые, почти белые волосы, они окружают её как искрящийся нимб под солнечными лучами, которые светят, кажется, только на одну голову в холодном подмосковном ноябре. Ночью, когда она ушла из комнаты, в воздухе остался запах весны, я даже сейчас чувствую этот запах, будто через секунду все парты снова станут деревьями и пустят блядские почки. 

Сверлю её взглядом, а она даже не поворачивается, но чувствует кожей, я же вижу, что не может сидеть спокойно. Старательно записывает каждое слово училки, а сама, по-любому, думает обо мне. Ха! Только я могу взять её за эти прекрасные волосы и оттаскать по-черному, чтобы увидеть голубые прожилки, слегка просвечивающие на её веках, и маленькие, по-детски приоткрытые губы. Пусть бы она просила меня остановиться вечно, но это упрямая сука всегда терпит, ни слова в мою сторону, только сопли свои вытирает и смотрит так, будто для меня уже чистят отдельный котел в Аду. 

А эта ночная прогулка в мою комнату — черт возьми! Могло бы мне такое присниться? Вряд ли. В моем сне я бы душил её до последнего сладкого вздоха. Садо-мазо на выезде, всего-то в соседнем коридоре живет маленькая девочка, которая готова убить за свою жирную подружку. 

Не поверишь, Крылова, но ты такая же, как и я. Ты способна причинять боль. Ты способна убивать. Хватит уже строить из себя слабую — я-то знаю, что ты та ещё сука.

***

Пробегаю пальцами по корешкам книг, сколько боли заключено в истории мира: торговля рабами, голод, Наполеон, Гитлер, но сейчас мне нужна книга о великой революции. Клуб книгодрочилок смотрит на меня так, будто ещё чуть-чуть, и уборщицам добавится работы. Спешу скрыться между полками от общества близоруких и натыкаюсь на своего ангела смерти, уютно устроившегося в кресле. 

Она полностью погружена в то, что пишет, и не замечает то, что я уже несколько секунд смотрю на неё, привалившись к стеллажу: 

— Отличное ночное появление! — вздрагивает, как я и хотел, — Браво! — хлопаю ей, но эта шкура так и сидит, уткнувшись в свои тетрадки, — Нет, правда, ты выстроила вокруг себя целую дра-аму! 

Ничего. Даже не подняла головы. Только плечи начали мелко вздрагивать, от чего во мне появилось непонятное чувство тревоги. Наклоняюсь к ней совсем близко и говорю шепотом, будто что-то интимное: 

— Ты в следующий раз предупреждай, если захочешь зайти. Я повешу петлю, а ты сможешь выпнуть табуретку у меня из-под ног, м? 

Она даже не всхлипывала, только ровные круги расплывались на бумаге в её руках. Наверное, лист будет волнистым и в кляксах. Наверное, ей придется переписывать. Разворачиваюсь всё с той же красной книгой в руках. Жаль, что нельзя также переписать свою жизнь.

***

Все курят по-разному, я наблюдал это тысячу раз. Тим после ядовитого дыма вдыхает обычный воздух, потом задерживает дыхание и только тогда выдыхает, наблюдая за вырисовывающимися кольцами. Ему нравится прожигающее насквозь ощущение, терпкий вкус. Он часто сидел по полчаса с одной сигаретой и мог мне внезапно высказать какую-то мысль, которая крутилась у него в голове. Сидит, задумавшись, и вдруг скажет, что, может, Земля и не круглая вовсе, а нас всех обманывают. Я тогда просто выпадал: вредная привычка из обычно веселого Тимура делала какого-то чертового философа - никогда не знаешь, что внутри человека. 

Вика курила, чисто автоматически поднося руку ко рту, даже не задумываясь о том, что делает: затяжка, вдох, выдох, убирает волосы с лица и снова по кругу. Обычно она так выкуривала 2-3 сигареты, в то время как Настя выбрасывала одну на половине, больше заботясь о том, как она выглядит. 

Настя, у которой половину чемодана занимала осветляющая краска, смешно вытягивала пальцы и губы, визгливо ржала, закидывая голову, а выбросив сигарету, всегда подкрашивала губы. Она первая из всех замечает меня, но ничего не говорит, только начинает что-то рассказывать ещё быстрее, смеяться ещё чаще и, думая, что выглядит изящно, водить плечами из стороны в сторону. Она бы на месте Крыловой позвонила мамочке в первый же день, и за ней бы через пару часов прилетел вертолет, не меньше - уж куда такому актерскому таланту пропадать! 

Сплевываю сквозь зубы и, не имея смысла дальше скрываться, подхожу к компании на лавке. Дэн стоит рядом с блондинкой, хотя спокойно бы поместился со всеми, но он чувствует себя неуютно единственным, кто не держит в зубах сигарету. 

На вид им всем было мертвецки скучно, почему бы мне и не подойти, чтобы развеселить их, а? На самом деле хотелось почувствовать, что всё как и прежде. Ещё пара шагов, и Тим тушит сигарету и уходит в сторону школы, все остальные смотрят на меня, а я подхожу и, как ни в чем не бывало, сажусь на освободившееся место, выслушав неотесанные слова Дэна: 

— Не знаю, че там между вами произошло, но вы бы разобрались уже с этим, блин, — и как грустный медведь в цирке, не дожидаясь ответа, он разворачивается и догоняет Тима. К черту их. 

— Вла-ад, а это правда, что ты Розе наплел про Крылову и завхозшу? 

— Да, а че? Я ж честь школы спасал, — подмигиваю, на что Настя усмехается. 

— Ну ты и придурок, Влад, — не злится, скорее смотрит как на экзотичное животное в зоопарке, — Пойдем, Вик, нам пора. 

Вот и остался человек один на Земле, на холодной, обледенелой лавочке. Сидит, засунувши руки в кармане, но не всё потеряно! Ведь у него есть припрятанная фляжка с водкой. Йо-хо-хо, и бутылка рома! Йо-хо-хо, и бутылка рома…