Неприкаянные

Глава 14

Музыка к главе:

PHARAOH - Никакой Любви (prod. by White Punk)

«Это бэд трип,

Он плохой тип,

На завтрак ест крыс,

Он её сгрыз.

Платина слез,

Больше нет грез,

Бронзовый принц

Начал свой блиц.

Для всех сюрприз 

Поцелуй — криз,

Но он выиграл -

Лебедь упал»

Катаев еще раз перечитал красные строки, но не было никакого сомнения в том, о ком написаны эти слова. Невозможно привыкнуть к тому, как быстро любая сплетня становится известна каждой тупой малолетке.

«Человек же, блять, социальное существо!»

Влад сперва попробовал стереть стихи сухим рукавом пиджака, затем смоченной водой бумагой, но буквы, став лишь ярче на фоне чистого кафеля, продолжая смеяться ему в лицо. Разозлившись, Влад чуть ли не ногтями начал скрести стену, стихи стали олицетворением всех проблем и внутренних демонов: если получится справиться с ними, то все остальное будет нипочем. Красный цвет раззадоривал: в фокусе белый квадрат, а на нем прыгающие иероглифы, уже потерявшие свой смысл, и тогда он впечатал изуродованную плитку кулаком. Ожидая, что текст отразился на руке, парень осмотрел костяшки. Глухая боль в казанках отрезвила, но кафель оставался целым стовековым памятником с эпиграфом к жизни.

***

 — Эй! Стой!  

— И тебе привет, Тим. (Долбанная собака–ищейка)  

— Где ты пропадал столько времени? На звонки не отвечал, в комнате тебя не было.  

— Болел. (Не твое дело)  

— И чем же? Алкоголизмом? — Тимур весело усмехнулся собственной шутке.  

— Чё ты хочешь от меня? (Бедненький Тим волнуется за свою пидорскую задницу)  

— Не притворяйся дебилом. Ты решил вопрос с девчонкой?  

— Ах, ты об этом, — с безразличной интонацией протянул Влад — Да, она на крючке. (Ты тоже)  

— Поэтому все говорят о том, что вы сосались? — черные глаза Тимура влажно блестели от любопытства, ведь какая история выйдет, если слух окажется правдой!

Катаев бесстрастными зрачками прожигал одноклассника, любые слова сейчас звучали бы как жалкое оправдание. Он приблизился к собеседнику ровно настолько, чтобы выглядеть угрожающе, но не так, будто принял его последнюю фразу близко к сердцу: 

— Ты все сказал? Если да, то я пойду — нет времени с падалью разговаривать.

Тимур заиграл желваками, но усилием воли заставил себя промолчать, тогда Влад повернулся и пошел по коридору, прикрыв глаза — внутри крутились торнадо. «Пару тяг, и тебе на все будет плевать» — шептал внутренний голос. «Всего пару тяг».

Это стало бы чертовски банальным решением. Да и в чем проблема? Можно продолжать просто игнорировать Крылову, не обращать внимания, будто — я не знаю — в класс залетел комар. Да уж, маленький надоедливый комар с белыми волосами. Секундный поцелуй не превратил ее из лягушки в принцессу, да и она теперь так испугалась, что, скорее всего, будет краснеть и бегать от него. Она ведь такой еще ребенок, чей первый поцелуй похитило злобное чудовище. 

Стоило ли это того? Девчонка бы и так ничего не рассказала, а та истерика… ей просто понравилась минутная власть, которую она приобрела над ним волей фортуны, но вплетаться в интриги богатеньких… Нет, ей бы не позволила кроличья совесть рассказать кому-то. 

«Ну и зачем тогда была эта показуха с поцелуем? Чтобы вся школа снова пообсуждала тебя, а? Зачем было это устраивать?!»

Затем! Затем, что было охренеть, как приятно увидеть её озадаченное детское выражение лица; затем, что она единственная девушка в школе, которая никогда не воздыхала по нему; затем, черт возьми, что она видела в нем какого-то… бессердечного уродца! 

Да-а, было незабываемо наблюдать за её удивленно приоткрытыми губами, широко распахнутыми серыми глазами и почти ощутимой растерянностью вокруг её маленького тела. Словно посеянное в мягкий чернозем семечко, которое оставалось полить парочкой ласковых слов и доводящих до мурашек взглядов — рецепт того, что девушки, сладко вздыхая, называют «любовью» давно ясен. 

Повышенное чувство собственной значимости и секс — больше ничего не существует, и любое чувство можно разложить на торгово-экономические отношения. «Вот тебе, дорогой, ужин, массаж и релакс в постели, а взамен всегда возражай, что я не толстая и оплачивай каждый месяц маникюр» — фальшь, которой живет вся страна. А спонсор вранья всех поэтов (попадись мне этот Виконт — заставлю языком вылизывать стену, пока не сотрет свое хуетворение) — делириум трэмэнс, белочка в двери тук-тук, и все сразу давай молиться Богу и восхвалять Любовь. С бутылкой вина до айсберга всех Титаников — бытовухи — как-то не дошла вся суть до всех этих писак, а может и дошла, поэтому они все вешались потопотом. 

С этими мыслями он шёл по освещенному искусственным светом коридору, не разбирая дороги.