Неприкаянные

Глава 4

Нахлынувшие воспоминания добавили ясности в картину произошедшего со мною за последние сутки. Добавили они и злости. Ранее удовлетворенное чувство мести заиграло новыми красками. Герта Оберхойзер была жива. Точнее тот, кто был тогда ею. В маленькой невзрачной женщине – типичной серой мыши – находилась тогда, нашедшая способ жить долго в одном теле, бессмертная душа – Толик. Месть? Бессмертному? Все смешалось в моей голове. Как?

На минуту я отвлекся, подумав, что у меня никогда не было собственного имени. Оно мне было не нужно. Каждый день меня звали по—разному – по имени моего носителя. Меня охватило волнение. Я достал сигарету и закурил. Сейчас у меня есть собственное тело – а значит, должно быть и имя. Тот, второй бессмертный, ассоциировался у меня с именем Толик, я его и представлял себе как охранника кладбища. Как будет называть меня он?

То, что наши пути еще пересекутся, у меня не вызывало никаких сомнений. Я, зная о его существовании, буду целенаправленно искать встречи с ним. Бессмертная душа и собственное тело открывают безграничные возможности. Я стал Богом. И я найду тебя, Толик. Ведь впереди у нас целые тысячелетия.

И тут я поперхнулся. Тысячелетия? А что там Толик говорил про уничтожение человечества? Меня окатило холодной волной.

Я вспомнил холодный равнодушный взгляд Герты Оберхойзер. Организм Валеры забила мелкая дрожь. Он умолял влить в себя еще спиртного.

Толик сможет. Вчера на кладбище он так уверенно и спокойно об этом говорил. Неспроста он в теле нацистского доктора проводил какие-то эксперименты на живых людях. По всей видимости Герта Оберхойзер была для него ценным носителем, раз он использовал ее тело до старения организма. Плюс ко всему, ему пришлось несколько лет сидеть в тюрьме, пока ее не выпустили на свободу. Как он смог убедить своих тюремщиков оставить на себе украшения? Ведь у заключенных все изымают. Я обладал кое-какими навыками гипноза, но мне казалось невозможным такой длительный срок водить за нос окружающих. Каким способом он собирался умертвить бомжеватого вида Валеру? Сколько таких Валер подхоронено в свежие могилы? Как он тогда сказал: «мне трудно добывать материал»? На самом большом известном кладбище Москвы материала хватало. Туда наверняка часто проникали грабители могил да и просто любители экстремальных развлечений. Нужно узнать об этом Толике побольше. Я похлопал по груди, нащупывая, не потерял ли документы, изъятые с тела мертвого Анатолия.

— Валерий Михайлович Антонов? – раздался за спиной мужской голос.

Тон скорее был утвердительным, чем вопросительным. А вот это уже плохо. То, что кто-то официальным тоном называет моего носителя по имени, отчеству и фамилии было дурным предзнаменованием.

Я неторопливо встал. Сделал глубокую затяжку. Бросил окурок на землю и затоптал на манер Бывалого из фильма «Кавказская пленница». Между прочим, любимая кинолента Валеры. Не делая резких движений, я развернулся и увидел двух мужчин: высокого, чуть полноватого мужчину моих лет с убеленными сединой висками и совсем юного парнишку в форме полицейского.

Молодого я знал, это был местный участковый – лейтенант Бизонов Петр Александрович. Он только в прошлом году пришел к нам на район после академии. Местные его звали Петя-Солнышко. Прозвище он получил за ярко рыжие волосы и за позитив, который от него исходил. Петя обладал необычайной харизмой. Особенно у него хорошо получалось улаживать бытовые споры. После его появления и короткого разговора любой разгулявшийся скандалист утихомиривался. Несмотря на молодой возраст, щуплую фигуру и совсем детское, усыпанное веснушками лицо, его побаивались и уважали.

Мужчина с седыми висками был в гражданской одежде, но что-то в его внешнем виде говорило о том, что он тоже полицейский. То ли военная выправка, то ли цепкий проницательный взгляд.

— Старший следователь капитан Бирюк. Убойный отдел.

Перед моим носом промелькнула красная книжечка и сразу исчезла. Я не успел в ней ничего разглядеть, но в этом не было необходимости. Я знал, что мужчина не врет.

Полицейские переглянулись короткими взглядами – участковый едва заметно кивнул.

— Валерий Михайлович, нам нужно задать вам несколько вопросов, — сказал лейтенант Бизонов, при этом он мягко взял меня под локоть. – Проедемте с нами в отделение.

Я напустил на себя жалостливый виноватый вид. Заплетающимся больше, чем это было на самом деле, голосом, не поднимая глаз, глядя участковому в район живота, начал бормотать:

— Гражданин начальник, так я это… Я сам к вам сегодня на четыре собирался прийти, – честно говоря, я понятия не имел, сколько сейчас было времени. – Меня же этот… Как его… Ну такой… пригласил на беседу… я честно хотел прийти… — В горле пересохло. — Я ж это… только две бутылочки, – покосившись на тару, валяющуюся у ног, причитал я. – Я же уже говорил, я ничего не видел. Я в окно выглянул уже после аварии…

Участковый досадливо отмахнулся:
— Антонов, мы не по поводу ДТП, мы по поводу убийства.
— Убийства?!!! – я широко распахнул глаза и даже начал немного заикаться. — Уб-бийства? Я п-про убийство ничего не знаю.

— Хватит валять дурака, Антонов! – громко зарычал следователь. – Это у тебя что такое? – он больно ткнул меня в дыру на пиджаке, проделанную пулей, убившей охранника Толика.

— Это? Дырка… — я все еще не решил, что мне делать, поэтому старался выиграть время, строя из себя идиота.

— Я вижу, что это дырка! Как она тут появилась? Молчишь? А я знаю, каким образом ты ее сделал! Ты вчера на Ваганьковском кладбище убил известного криминального авторитета Новикова Анатолия Юрьевича. Сука! – лицо капитана покраснело, он начал выходить из себя. — А годом ранее ты из этого же «ствола» завалил подполковника ФСБ Козлова Сергея Палыча?!!! Два в сердце и контрольный в голову! Я знаю, что ты. Я тебя насквозь вижу. На пистолете найдены твои отпечатки. Понравилось в тюрьме? Сука!!! – опять выругался он. — Ты сейчас там сгниешь!